Убить Пифагора - Маркос Чикот

Гонец Главка был уже далеко от постоялого двора.

Акенон задумчиво смотрел с порога ему вслед. Солнце садилось, и вечерние облака медленно превращались из огненно-красных в пепельно-серые. Он нахмурился. Весь день он дожидался ответа Главка, но тот прибыл лишь на закате.

«Что-то мне это не нравится», — размышлял Акенон.

Он бросил последний взгляд на удаляющегося гонца и вернулся в трактир. Двое солдат ждали его указаний. Остальные еще не вернулись с порученной им розыскной работы.

Чувство опасности навело Акенона на мысли об Ариадне. Ему во что бы то ни стало захотелось ее защитить. Однако до сих пор она и сама успешно с этим справлялась, отлично защищая себя сама.

Ему вспомнилось случившееся накануне, и он не мог не улыбнуться. «Я и не знал, что все еще способен на такие подвиги», — подумал он, вспоминая, сколько раз они это проделали. Первые три раза прошли почти один за другим, они лишь снижали темп, жадно целуясь и лаская друг друга. Потом ему пришлось улечься на спину.

— Во имя Аполлона и Афродиты, — воскликнула Ариадна, когда он немного отстранился, — никогда не думала, что можно испытывать такое удовольствие! О боги, зачем я потеряла столько лет! Отдыхай побыстрее, мы должны продолжать.

И она принялся целовать его шею и грудь.

— Подожди, подожди. — Акенон рассмеялся и взял ее за плечи. — Если не хочешь меня погубить, позволь передохнуть хотя бы несколько минут.

Ариадна отстранилась и посмотрела на потную кожу, покрывавшую его мышцы. Тусклый свет масляной лампы придавал ей необычный оттенок. Ей показалось, что перед ней сам Аполлон, только более смуглый и массивный.

«Пожалуй, он больше похож на титана», — подумала она, целуя его плечо. Вкус у кожи был восхитительный, чуточку солоноватый.

Внезапно Акенон расхохотался.

— Подумать только, когда мы встретились, ты отправила меня помочиться в лес.

— Ты был груб и самонадеян, — ответила она, улыбнувшись. — Ты заслужил того, чтобы я сбросила с тебя спесь. К тому же было так весело смотреть на твое лицо.

— И тебе совсем-совсем не было меня жалко?

— Нет, — призналась Ариадна. — Я привыкла останавливать распоясавшихся наглецов. Иногда бываю груба, но это неплохо, учитывая, что я одинокая женщина, которая много путешествует. С другой стороны, — добавила она переставая улыбаться, — когда это со мной случилось, что-то засело у меня в голове. Я уже говорила тебе, что отец помог мне вернуться к общению с миром, но я продолжала бояться близости и очертила границы, чтобы ни один мужчина не подошел слишком близко. — Она приподнялась на кровати и погладила его по щеке. — Ты освободил меня от наваждения. Я больше его не чувствую и надеюсь, оно ушло навсегда. И все же, — продолжала она уже веселым тоном, — я все равно буду ставить на место нахалов, которые видят во мне только возможность поразвлечься. К счастью, все знают, что я дочь Пифагора, и это защищает меня в пути: все города, через которые мы проезжаем, втянуты в орбиту братства.

— Я тоже удивился, узнав, что ты его дочь. И дал себе слово воспринимать тебя лишь как дочь Пифагора, а не как обворожительную женщину.

Ариадна улыбнулась, поблагодарив за комплимент.

— Что же изменилось теперь? — промурлыкала она.

— Полагаю, путешествие вдвоем вдали от общины подействовало на восприятие многих вещей. Кроме того, с тех пор, как мы покинули Кротон, ты сама меня соблазняла, признайся.

Ариадна расхохоталась.

Потом пододвинулась к Акенону и долго целовала его в губы.

— Я поняла, что ты мне нравишься, и… меня возбуждаешь. Такого раньше со мной не случалось. Я не могла упустить такую возможность.

Она снова поцеловала его, еще более страстно. Акенон провел рукой по ее обнаженной талии и притянул к себе.

— Ты потрясающе чувственная женщина. Боюсь, я разбудил зверя, который не прочь меня растерзать.

Она устроилась верхом на Акеноне и уперлась ладонями ему в грудь.

— Когда мы вместе, я становлюсь другой, и мне это нравится. Как тогда, преследуя Атму. Я даже удивилась, что с такой яростью бегу по его следу, как будто всю жизнь гонялась за преступниками.

Выражение лица Акенона омрачилось: на него нахлынули печальные воспоминания. Ариадна поспешила поцеловать его, прижимаясь к нему всем телом. Акенон быстро отреагировал, и они бросились на четвертый плотский штурм за ночь.

* * *

Акенон отогнал приятные воспоминания и подошел к гоплитам.

— Гело, Филакид, мы немедленно отправляемся во дворец Главка.

Солдаты встали и направились к выходу. В этот момент появилась Ариадна.

— В чем дело? — спросила она. — Наконец-то пришел ответ Главка?

Акенон колебался, прежде чем ответить. Ариадна удалилась в свою спальню полчаса назад, у нее разболелась голова, и Акенон сомневался, стоит ли звать ее на встречу с сибаритом. Он не отрицал, что Ариадна может быть полезна в общении с загадочным Главком. С другой стороны, один раз он уже был свидетелем неукротимой ярости сибарита, обезумевшего от ревности и приказавшего пытать и убивать. «Возможно, Главк и правда пифагореец, но он настолько непредсказуем, что может быть весьма опасен», — думал он. Помнил он и Борея, раба Главка, неукротимого зверя, которого хозяин использовал в качестве палача. До сих пор ему становилось не по себе при воспоминании о том, что произошло в ту ночь два месяца назад. Он видел, как огромный фракиец сплющивает виночерпия нечеловеческой силой своих рук. И навсегда запомнил звук, который издавала раздавленная грудь несчастного. Страшный кровавый треск.