Глоток перед битвой - Деннис Лихэйн

Мы попытались было поговорить с Ричи, но толку не добились — с тем же успехом можно было обращаться к пролетающему мимо самолету. Он покачивался и на каждую мою реплику отвечал: «Погоди, погоди», — после чего начинал бормотать что-то в портативный диктофон. Вероятно, уже сочинял свою колонку прямо на автостоянке у «Хайатт-Редженси».

Махнув нам рукой на прощание, он со всех ног побежал к своей машине. Разумеется, Сосию убили мы, но закопать Полсона Ричи считал своей святой обязанностью.

Мы взяли такси и поехали ко мне. На улицах было тихо, кое-где догорали огни фейерверка и потягивало горьковатым запахом пороха. В такси я немного успокоился.

Не успел я и двери открыть, как Энджи тут же устремилась к холодильнику, достала бутылку и налила себе полный стакан. Я с изумлением посмотрел на нее. Вино было марочное, с тонким букетом, но выдула она его залпом. Можно было бы и через шприц, прямо в вену — подействовало бы еще скорее. Я достал две банки пива и выпил, не отрываясь, одну за другой. Мы прошли в гостиную, я открыл окно и выбросил пустые банки на улицу. По проспекту гулял ветер, и было слышно, как они гремят по асфальту, но ветер все-таки загнал их в угол, и дребезжание прекратилось.

Я-то знал, что пройдет неделя-другая и вся картина предстанет передо мной в совершенно другом свете. Я с удовольствием вспомню, как покрылось капельками пота лицо Малкерна, как завоняло от него, когда он понял, что если он мне не заплатит весьма приличную сумму, то ходить ему по жизни с голой задницей. Вот и на моей улице праздник. Как это получилось — сам не знаю, но в кои-то веки раз и в сенате кто-то за что-то ответит. Пройдет неделя-другая — и я буду на коне.

Но пока мне не до того. Сейчас меня и Энджи повело совсем не туда. Атмосфера сгустилась, дышать нечем. Совесть мучает.

Энджи, почти докончив бутылку, спросила:

— Так что же мы натворили?

Поднявшись с кресла, она сжала горлышко бутылки указательным и средним пальцами и постукивала ею себя по бедру.

Я не был уверен, что готов к ответу, а потому тоже поднялся, вышел на кухню, достал из холодильника еще две банки пива, вернулся в гостиную и сказал равнодушно:

— Да убили кое-кого.

— Так просто — взяли и убили.

— Ага, взяли и убили, — сказал я. Одну банку я высадил разом, другую поставил под стол.

Энджи долила в стакан все, что оставалось в бутылке.

— Он же был уже не опасен нам?

— Нет, на тот момент — нет.

— Но мы все равно его убили.

— Все равно убили, — повторил я как попугай. Разговор мог показаться бессмысленным, но я понимал, что нам с Энджи надо выговориться. Без всякого там дерьма, без вранья, чтобы жить потом было легче.

— А за что? — спросила она.

— А за то, что он просто сволочь.

Я достал из-под стола последнюю банку пива. Хлебнул. Вкуса не почувствовал — что пиво, что вода.

— Много на свете сволочей, — сказала Энджи. — Так что, всех и стрелять?

— Нет, не получится.

— Почему же?

— А пуль на всех не хватит.

— Потом будешь острить. Мне сейчас не до шуток.

Что верно, то верно. Веселиться нам было не с чего.

— Извини. Не хотел, само собой вылетело.

— Да я это так. Не обижайся. Я тоже подкалывать люблю, ты ведь знаешь.

Мне вспомнилось, как Сосия, держа фотографию, водил пальцем между ног своего сына.

— А что нам оставалось делать?

— Сволочь он был, каких мир не видел, — сказала она.

Я кивнул.

— Он за деньги отдал сына на растление, вот мы его и убили, — сказала она, отхлебнув из стакана, но уже не так жадно. Она прошла в кухню и стояла там, покачиваясь на левой ноге и не выпуская из руки бутылку, которая равномерно ходила взад-вперед, как маятник. — Но и Полсон занимался подобными делами. Он изнасиловал того мальчика, что на фотографии, и, кто его знает, может быть, сотни других. Нам это известно, но его мы почему-то не убили, — сказала она.

— Сосию мы убили, можно сказать, в безотчетном порыве, — стал оправдываться я. — Когда мы шли на встречу с ним, в наши планы убийство не входило. Мы не знали, как все обернется.

— Не знали? — раздался ее хрипловатый отрывистый смешок. — А зачем тогда пистолет с глушителем взяли?

Вопрос повис в воздухе. Отвечать не хотелось, но все же пришлось.

— Убивать его никто не собирался, но ожидать от него можно было всего чего угодно. Так что мы были готовы пристрелить его. А иного он и не заслуживал.

— А чем Полсон лучше его? Так ведь он живехонек?

— Прикончим Полсона — тут же и сядем. Кому какое дело до Сосии? Обычные разборки. Одним бандитом меньше — и все довольны.

— И нас это не касается… — сказала она.

Мне все это надоело, я встал, обнял ее за плечи и прекратил этот медленный вальс.

— Сосию мы убили в состоянии аффекта. — Может быть, если повторять это почаще, это станет правдой? — А Полсон нам не по зубам — уж слишком много вокруг него охраны. Но мы возьмем его иначе. К любому найдутся подходы.

— Цивилизованными методами? — С такой интонацией некоторые люди произносят слово «налоги».

— Вроде того. Все будет по закону.

— Отлично. Закон есть закон. Сосию мы замочили по закону джунглей, а Полсона отправим на скамью подсудимых в соответствии с законами гражданского общества?

— Именно так.

Она посмотрела на меня. В ее затуманенных алкоголем и смертельной усталостью глазах застыли призраки мертвецов.