Сценарий - Арно Штробель

«Сценарий».

Когда она снова раскрыла книгу и положила на стол, Эрдманн заметил на торце страниц крохотный бумажный ярлычок с надписью. Буквы были такими мелкими, что с его места разобрать их было невозможно.

— Что это?

— Коллеги нашли в столе. Было приклеено к нижней стороне одного из ящиков. Смотри.

Она слегка сдвинулась, не убирая пальцев с уголков страниц. Эрдманн наклонился — и прочитал: имя, явно распечатанное на принтере, аккуратно вырезанное и приклеенное: «Кристоф Ян»

— Что это значит?

— Прочитай абзац, перед которым стоит ярлычок.

Он прочитал.

Он ждал её у живой изгороди — в самом тёмном месте между двумя далеко отстоявшими друг от друга фонарями. Когда она оказалась прямо перед ним, он шагнул вперёд и прижал к её рту тряпку, пропитанную эфиром, прежде чем она успела хоть как-то среагировать.

Когда Маттиссен поняла, что он дочитал, она перевернула ещё две страницы:

— И вот здесь.

На этом развороте оказалось два ярлычка. Один — снова «Кристоф Ян». На втором значилось: «Вернер Лорт». Эрдманн прочитал отрывок рядом с именем редактора.

Кусок кожи нужно было обработать как можно скорее — иначе начнётся разложение. В интернете он нашёл несколько сайтов с подробным описанием различных способов дубления. Он выбрал метод, который казался ему достаточно быстрым и вполне подходящим для его целей.

— Ну и? — спросила Маттиссен, когда он поднял голову. — Что думаешь?

— Много таких ярлычков?

— Да. На многих страницах. И всегда только эти два имени.

Эрдманн помолчал.

— Возможно, Ян помечал места, которые Лорт редактировал.

— Но тогда зачем в других местах клеить собственное имя? Это и без того очевидно. — Маттиссен покачала головой. — К тому же все ярлычки, похоже, стоят только там, где действует преступник.

Эрдманн медленно кивнул.

— Тогда остаётся одно логическое объяснение.

ГЛАВА XIV.

Ранее.

Прошло какое-то время, прежде чем запёкшиеся веки наконец разлепились.

Но даже открыв глаза, она ничего не видела. Всё перед ней было как мутное стекло, по которому непрерывно стекает вода, — никаких очертаний, только размытая мешанина тёмных теней и редких бледных пятен.

Мысли двигались ужасающе медленно. Ползли сквозь сознание вязко, как остывающая лава.

— Привет, — прозвучало хрипло, но разборчиво.

Она на мгновение засомневалась: а не она ли сама это сказала? Нет. Она бы почувствовала.

— Привет. Ты меня слышишь?

Сердце ударило быстрее — она вспомнила женщину, которую чудовище привело к ней. Та должна была стоять где-то у стены. Впереди? Или позади?

Да, я тебя слышу, — хотела она ответить, но из горла вырвалось только хриплое карканье — звук, который она сама едва ли признала бы человеческим.

Она закрыла глаза и снова открыла, надеясь, что это сотрёт мутную пелену. Не стёрло. Тогда она начала моргать — снова и снова, — пока наконец липкая плёнка на правом глазу не лопнула, и сквозь слезящийся взгляд она не разглядела женщину.

Та стояла чуть наискосок, прижав руки к стене над головой. Скотч держался только с одной стороны щеки — остальная полоска свободно свисала над губами.

— Кто ты? — спросила женщина, и теперь она услышала: голос не хриплый — он дрожал от страха. — Ты Хайке Кленкамп?

Она попыталась ответить. На этот раз получилось — слова вышли настоящими, пусть и едва различимыми.

— Аа… Да.

— Я Нина Хартман.

Слышала ли она раньше это имя? Не важно. Ей нужно было знать другое.

— Как… раньше… из?.. — она сглотнула. — …спины?

Женщина замолчала. Несколько секунд она смотрела ей на спину — а потом начала плакать.

ГЛАВА 32.

Чуть после четырёх утра они стояли перед домом — двое измотанных следователей и двое полицейских в форме. Патрульную машину те припарковали сразу за «гольфом» на противоположной стороне улицы. В руках у Маттиссен был коричневый конверт: несколько страниц книги она сфотографировала и тут же, на месте, распечатала снимки на специальном принтере.

В такой час входная дверь, разумеется, оказалась заперта. Им пришлось звонить долго и настойчиво, прежде чем в глубине подъезда наконец вспыхнул свет — это было видно сквозь длинную рифлёную стеклянную вставку. Тень приблизилась, замерла тёмным бесформенным пятном вплотную к двери.

— Кто там, чёрт возьми? — глухо донеслось из-за стекла.

Голос без сомнения принадлежал Вернеру Лорту.

Маттиссен откашлялась.

— Полиция. Говорит главная комиссар Маттиссен. Откройте, пожалуйста.

Мгновение стояла тишина, потом:

— Вы с ума сошли? Вы хоть посмотрели, который час?

Открывать он явно не собирался.

— Мы знаем, сколько времени, но нам срочно нужно с вами поговорить. Откройте, пожалуйста.

— Всё, с меня хватит. Посреди ночи. Приходите завтра.

— С меня тоже уже хватит вас, господин Лорт, — резко бросил Эрдманн в закрытую дверь. — Речь идёт о человеческих жизнях, даже если вам на них, похоже, наплевать.

Короткая пауза — и замок щёлкнул дважды. Дверь открылась.

Вернер Лорт выглядел устрашающе. Землистая кожа была изрезана глубокими морщинами, редкие сальные волосы торчали во все стороны. На нём были грязные полосатые пижамные штаны и тонкая майка-сеточка с большим желтовато-коричневым пятном на животе. На ногах — серые войлочные тапки, к которым Эрдманн прикоснулся бы разве что в перчатках.

Запах накрыл его через несколько секунд: кислое сочетание перегара, холодного табачного дыма и каких-то других, неопределённых, но совершенно невыносимых испарений. Желудок Эрдманна болезненно сжался.

Взгляд Лорта сначала скользнул по двум полицейским в форме и задержался на них с нескрываемым беспокойством.

— Нам нужно с вами поговорить, — повторила Маттиссен, окинув редактора взглядом с ног до головы. Лишь после этого он удостоил её вниманием.

— Все данные указывают на то, что господин Ян похищал и убивал женщин. Сегодня ночью, пытаясь уйти от погони, он попал в тяжёлую аварию. Сейчас он в коме.

На лице Лорта дёрнулся короткий судорожный тик. Он снова посмотрел мимо Маттиссен — форменная одежда явно его нервировала.

— Я вам с самого начала это говорил. Было очевидно, что за всем этим может стоять только он. И зачем вы меня будите посреди ночи? Только чтобы сообщить, что я был