Вкус крови - Стивен Бут

– Если верить результатам досудебного слушания, Клемент Вах умер от множественных ранений, не совместимых с жизнью. Правда, в документе не указано, чем они были вызваны, – сказал полицейский.

– Мой отец никогда не рассказывал о подробностях катастрофы, – пожал плечами Питер Лукаш. – Но, судя по всему, она была действительно ужасна. Насколько я знаю, несколько английских членов экипажа лишились своих голов. Их выбросило из самолета. Еще двое сгорели заживо, так и не выбравшись из обломков. Мактиг должен был бы ответить за многое. Ему повезло, что его так и не обнаружили.

– А вы думаете, что Мактиг умер, мистер Лукаш?

– Не знаю. Мне кажется, что он сразу же отбыл в Канаду. Не забывайте, что там его ждали жена и только что родившийся ребенок. По рассказам его сослуживцев, он думал только о них и говорил, что мечтает как можно быстрее попасть домой и увидеть их. Знаете, какое-то время мой отец даже собирался в Канаду, чтобы найти его там. Но потом, как мне кажется, он решил носить эту боль и воспоминания в себе. Его ненависть к Дэнни Мактигу была похожа на талисман, который надо холить и лелеять: этот талисман не позволял ему забыть о Клементе, если в этом есть какая-то логика. Если б отец узнал, что Мактиг мирно умер во сне, для него это было бы равнозначно потере талисмана. У него бы не осталось предмета для ненависти. И что самое худшее, он бы больше ничего не смог сделать для Клемента. Он бы стал забывать его. Вы меня понимаете?

– Думаю, да.

– Я много об этом думал за прошедшие годы, – кивнул Лукаш. – Мне кажется, что мы с отцом похожи. И я бы чувствовал себя точно так же в схожих обстоятельствах. Ненависть и желание отомстить – это чувства, которые могут поддерживать в вас жизнь. Это, так сказать, надежные ощущения. И они позволяют вам не разбрасываться.

– Дают вам смысл в жизни?

– Можно и так сказать. Но, как я уже говорил, все бы изменилось, если б отец встретился с Мактигом еще раз и увидел бы, что это просто человек. А он ведь и был просто человеком, который совершил ошибку, испугался и предал своих товарищей. Моему же отцу проще было думать о нем как о воплощении зла. Это делало смерть Клемента более понятной. Это был единственный способ найти хоть какой-то смысл в абсолютно бессмысленной ситуации.

Несколько мгновений Купер слушал, как когти попугая скребутся по прутьям клетки.

– И в том, что это опять всплыло именно сейчас, есть большая ирония, – заметил Питер. – Это идет вразрез с самим духом облаток.

– Простите, не понял?

– Облатки – это наша национальная традиция, которая обозначает прощение и примирение. Все это символизируется тем, что за обедом мы едим облатки – такие специальные вафли. И как раз в это воскресенье состоится обед с облатками для польской общины Идендейла. Он произойдет в клубе ветеранов, в Доме комбатанта. Эта очень важное событие в нашем календаре. И для моего отца оно очень много значит.

Бен никогда не слышал ни о чем подобном и даже не мог сообразить, как пишется слово «облатки», которое назвал ему Лукаш. Прощение и примирение? Что ж, причин для этого действительно масса…

– А вы не знаете человека по имени Джордж Малкин? – поинтересовался детектив.

– Малкин? – нахмурился его собеседник. – А я должен его знать? Какая здесь связь? Он тоже служил в Королевских ВВС?

– Нет. Он из местных. Живет недалеко от того места, где разбился «Ланкастер».

– Простите, но это имя ничего мне не говорит.

Купер неохотно вернул хозяину дома фотографию.

– Это были настоящие смельчаки, – произнес он.

– Так все говорят, – рассмеялся Лукаш. – То есть все, кто не принимал в войне никакого участия. Но мой отец говорит совсем другое. Он говорит, что они не были храбрецами и что речь вообще не идет о смелости. Он считает, что все они делали то, что делали, только потому, что были членами команды, экипажа, а мысль о том, что можно подвести своих товарищей, просто не приходила им в голову. Все они были очень близки, а обстоятельства делали их еще ближе. Мы сейчас даже не можем вообразить себе, насколько они были близки.

– Как одна семья. А хуже всего – это когда что-то идет не так в семье. Появляется ощущение, что тебя предали.

– Вот именно. Но в наши дни даже члены одной семьи не так близки. Спросите хоть у моего сына.

– У вашего сына?

– У Эндрю. Он сейчас живет в Лондоне, но был у нас совсем недавно.

– Он все еще здесь?

– Нет, он приезжал в гости.

– И когда вы его проводили?

Казалось, что Лукаш заколебался, прежде чем ответить.

– Он уехал в воскресенье, – сказал он наконец.

– И отправился прямиком назад в Лондон? – уточнил Купер. – На поезде или на машине? В такой снег это была бы непростая поездка.

На этот вопрос ответила уже Грейс Лукаш. Она неслышно появилась за спиной мужа, прислушиваясь к беседе, как будто ее притянуло как магнитом упоминание имени ее сына.

– Он приехал на такси. И мы его не провожали, – сказала женщина.

– Правда? А почему?

– В воскресенье у меня было ночное дежурство в больнице. Я же уже говорил вам, что консультирую в отделении неотложной травмы, – пояснил Питер.

– У вас что, случилась семейная ссора? – спросил Бен. Этот вопрос смутил и мужа, и жену. – Я знаю, что такое время от времени случается во всех семьях.

– Эндрю уехал, вообще не попрощавшись, – пожаловалась Грейс.

Констебль посмотрел на горы снега на обочинах Вудленд-кресент. На нем уже появились пятна выхлопных газов и сажа, которая летела из труб домов. Качеству воздуха на Кресент было далеко до идеала.

– Миссис Лукаш, вы хотите сказать, что ваш сын просто исчез? – уточнил Бен.

– В какой-то степени да, – кивнула хозяйка дома.

– А у него был какой-то багаж?

– Конечно.

– И вы заявили о его исчезновении?

– Никуда он не исчез, – вмешался в разговор Питер Лукаш. – Он просто довольно неожиданно уехал. Наверное, его кто-то забрал. Скорее всего, такси.

– Он обещал позвонить мне, – сообщила Грейс. – Я сама звонила ему в Лондон несколько раз, но там работает автоответчик. Он говорил, что его жена в Америке, а номера его мобильного мы не знаем.

– Наверное, у него появилось какое-то срочное дело на работе, – предположил ее супруг. – Эндрю у нас региональный менеджер в компании, которая занимается поставками предметов медицинского назначения.

Купер начал терять терпение. Иногда люди невероятно медленно приходят к пониманию того, что трагедия может стучаться в двери их спокойного и комфортного бытия.

– А вы не могли бы описать вашего сына? – стал он расспрашивать Лукашей. – Сколько ему лет? Какого он роста? Блондин или брюнет? Во что был одет?