Разделенные - Нил Шустерман

Лев не обращает особого внимания на хозяина автомобиля. Он рад, что укрылся от бури и что машина унесет его подальше от его золотой клетки. Он лгал Мираколине. Он не собирается спокойно смотреть, как она идет сдаваться инспекторам. Даже если ему и не удастся ей помешать, он же вправе хотя бы попытаться, так ведь?

Порывы ветра едва не сносят фургон с дороги, и водитель обеими руками держится за руль.

– Ну и погодка, а? – говорит он, разглядывая Льва в зеркале заднего обзора. Лев отворачивается. Не хватало еще, чтобы хозяин машины завопил: «Э, а я тебя знаю! Ты тот самый мальчик-Хлопок!» Но водитель спрашивает: – Как вы там, удобно устроились?

А ведь он еще не спросил, куда им, собственно, надо. Лев мысленно пробегается по известным ему названиям близлежащих местечек в ожидании неизбежного вопроса.

Снаружи бушует гроза, струи воды хлещут по ветровому стеклу под таким невозможным углом, что дворники не справляются, и водителю приходится притереться к обочине. Он поворачивается к пассажирам.

– Торнадо, а? – балагурит он. – Думаете, нас занесет в страну Оз?

Что-то он не ко времени развеселился.

– Чем скорее мы вернемся домой, тем лучше, – заявляет Мираколина.

– Да бросьте, вы ведь не домой направляетесь, ребятки, – говорит водила все тем же жизнерадостным тоном. – Мы все отлично это знаем, правда?

Мираколина бросает на Льва обеспокоенный взгляд. Водитель вперяется во Льва, и только теперь мальчик видит, какие у хозяина автомобиля странные, разные глаза. От этого зрелища Льва охватывает холод, не имеющий никакого отношения к бушующей буре.

– Я понимаю, вы меня не помните, мистер Калдер, потому что валялись без сознания в нашу прошлую встречу. Зато я отлично вас помню.

Лев протягивает руку к двери фургона, но она заперта, и открыть ее невозможно.

– Лев! – слышит он крик Мираколины и, оглянувшись, видит, как водитель достает пистолет, который кажется огромным в тесном пространстве фургона.

Снаружи по кузову лупит град, и водителю приходится орать, чтобы они его слышали:

– В тот раз я попал в тебя нечаянно. Но в этот раз я знаю, что делаю.

Он стреляет в обоих – дети не успевают и слова вымолвить. Лев видит, как закатываются глаза Мираколины, и обмякает ее тело, прежде чем сам тонет в синтетическом дурмане. Он проваливается все ниже, ниже, ниже, а в это время стук града по кузову сменяется ревом, похожим на грохот товарного состава, на всех парах несущегося в преисподнюю.