Комната 15 - Чарльз Харрис

– Я написал вот это неделю назад.

Бекс недоуменно таращится на лист бумаги, затем переворачивает его, словно чтобы проверить, не пропустил ли он что-либо.

– И это всё? Что это означает?

– Есть какие-нибудь мысли?

– «СДК»? – Бекс рассеянно теребит уголок страницы. – Это какой-то код, да? Старший детектив-констебль? Чье-то имя?

– Если так, почему я не написал имя полностью? Почему только эти три буквы?

– Вы всегда говорили мне не заносить в компьютер то, что я не хочу показывать всему свету.

– Я это говорил? – Забираю у него листок. – «СДК». Сент-Дунстан-клоуз. Это улица, на которой мы с Лорой жили до недавнего времени.

– До недавнего времени?

– Судя по всему, шесть месяцев назад мы переехали. Я вырос на соседней улице. Когда мы с Лорой поженились, дом на Сент-Дунстан-клоуз выставили на продажу. Пол знал продавцов и помог нам сторговаться за хорошую цену. Сбежав вчера вечером из больницы, я подумал, что по-прежнему живу там, однако сейчас на этом месте стройка.

– Значит, вы записали свой старый адрес как напоминание самому себе? С какой стати?

Встаю и обнаруживаю, что держусь на ногах не так твердо, как ожидал.

– Я должен взглянуть. Мы успеем сгонять туда и вернуться, а ты купишь лекарство для зубов своему мальчику.

* * *

Восемь часов вечера. Прошло двадцать три часа с того момента, как я впервые очнулся на незнакомой улице без памяти. Наконец начался обещанный синоптиками буран. Ветер усилился, и снег валит так, как еще не было. Я веду машину. Голова у меня раскалывается от тупой боли, руки кажутся онемевшими, чужими, но я заставляю себя держаться. Видимость не больше нескольких метров, но, по крайней мере, никто не попросит меня дыхнуть в трубочку, и я избегаю улицы с дорожными камерами на тот случай, если убийца за нами следит, – хотя и сомневаюсь, что система автоматического распознавания номерных знаков будет работать в такой снегопад. Мы проезжаем мимо стоящих машин и пустых автобусов. Немногие прохожие закрывают лицо воротником, словно разбойники с большой дороги. В зеркало я с трудом вижу Бекса, прильнувшего к лобовому стеклу. Пытаюсь разглядеть, нет ли за нами «хвоста», но снег слишком плотный.

И…

* * *

И приходят воспоминания.

Обрывки падают на меня, подобно кружащимся хлопьям снега; этот Р., человек, которым я был, воспоминания принадлежат ему и мне.

…мы с Лорой отмечаем то, что ее сделали партнером в юридической фирме. Официант в фешенебельном ресторане в Сохо откупоривает бутылку самого дорого вина, которое мы смогли себе позволить…

…мы с Джерри за кофе в кафе «Неро» рядом со Скотленд-Ярдом обсуждаем план борьбы с местными бандами…

…мы с Дэйвом Хаскинсом спорим у него в кабинете. В одном из клубов была проведена облава, однако наркотики не нашли…

…Лора кричит и плачет. В бешенстве грохает об пол бокал с красным вином…

Всё и ничего.

Разбитое зеркало. Слишком много кусков, не стыкующихся друг с другом. Слишком много осколков…

* * *

И вот в какой-то момент мы оказываемся на улице, проходящей мимо строительной площадки на том месте, где когда-то стоял мой дом. На Сент-Дунстан-клоуз мало что изменилось по сравнению с прошлой ночью, когда меня здесь высадило такси: вот только снегопад усилился и ветер более пронзительный. «Форд Фокус» останавливается сзади.

Что связывает мой старый дом с одной мертвой медсестрой и другой в коме, если вообще что-либо связывает? У меня возникает пугающее чувство, что я не должен был приезжать сюда. Что это какая-то западня. Но Р. написал: «СДК». У него должны были быть на то какие-то причины.

Я открываю дверь и снова оглядываюсь назад, убеждаясь в том, что нас не преследовали. Ветер швыряет мне в лицо снег, забивая глаза и рот, прежде чем я успеваю нырнуть обратно в «Астру» и достать теплую одежду Бекса. В десяти метрах от себя я вижу, как тот, натянув теплую одежду, лежавшую в «Фокусе», идет против ветра ко мне.

Ежась от холода, мы натягиваем поверх теплых курток желтые жилеты со светоотражающими полосами, шапки и рукавицы. Помимо воли я смеюсь, поражаясь глупости происходящего. Говорю:

– Два полярных исследователя на северо-западе Лондона.

Бекс также видит во всем смешную сторону и вскидывает руку в приветствии, полный восторга, словно укутанный в теплую одежду здоровенный десятилетний ребенок; к нему снова вернулось хорошее настроение.

– Что будем делать, шеф?

– Сходим и посмотрим. Ищем все, чего не должно быть. Все, что удивит или покажется не к месту.

На какое-то мгновение ветер затихает, и мне кажется, что я слышу, как неподалеку останавливается машина и глушит двигатель. Но вокруг ничего нет, лишь безмолвно кружащийся в ночи снег. Через секунду ветер завывает снова.

– Будь осторожен, – говорю я, запирая «Астру».

Борясь с ветром, мы подходим к деревянному забору вокруг стройки. Единственный вход через запертые железные двустворчатые ворота, слишком высокие, чтобы через них перелезть. В воротах воет ветер. Я ударяю по створке ногой раз, затем еще раз, а Бекс воодушевленно наваливается на нее – безрезультатно. Я хлопаю его по плечу и указываю на забор. Напираю на деревянную панель плечом. Боль разливается по руке и шее, но панель смещается на шесть дюймов.

Снова толкаю плечом панель и протискиваюсь в образовавшуюся щель. На это уходит полминуты, но вот я уже внутри и жду Бекса. Тот подбирает с земли кусок доски и, работая им как рычагом, расширяет щель, после чего присоединяется ко мне. Улыбаясь, кладет кусок доски на плечо, словно солдат на параде.

Дом, в котором мы с Лорой прожили восемь лет, сровняли с землей, как и все остальные на этой стороне улицы. Под покрывалом снега и синего пластика замерла строительная техника: бетономешалка, экскаватор песочного цвета, пара легкомысленно брошенных на землю рукавиц, замерзших колом. Даже в резкой свежести пурги я чувствую запах глины, запах кладбища.

Отправляю Бекса к левой стороне того, что было моим домом, и он уходит. Затем сам направляюсь вправо, углубляясь в темно-серую пустоту, чувствуя вкус снега, холодного и мокрого, обходя ямы и груды земли, штабеля кирпича, длинные ярко-желтые пластиковые трубы, полуприкрытые снегом. Бекса уже нигде не видно.

На ходу я пытаюсь заговорить с Р., с другим собой, который прячется и появляется тогда, когда ему вздумается. Как когда-то я в далеком детстве по ночам разговаривал с Богом, лежа в кровати, уставившись на пугающе темный потолок, заключая с ним сделки, чтобы он избавил меня от ужасов вечных мук в аду, выторговывая спасение для своей крохотной души.

Вот и сейчас я говорю вслух; мой взрослый голос теряется в вое ветра. Спрашиваю: