Право на жизнь - Сергей Арно

Ночь выдалась дождливая и ветреная. Микроавтобус с «уборщиками» мчался сквозь темноту к воротам психиатрической лечебницы. В автобусе находилось всего шесть мужчин, они были угрюмы и молчаливы. Один только Кирилл, поминутно скрипя кожей куртки, вертелся, не в силах усидеть на месте. Впервые его назначили бригадиром такой серьезной операции, и он был счастлив и горд. Не зря все ж таки он перешел на работу к одноглазому Забойщику. Хотя ходили слухи, что если операцию провалишь, Забойщик потом кожу сдерет, в прямом смысле, разумеется.

– Мои команды выполнять беспрекословно, – нарушив всеобщее молчание, напомнил Кирилл, глядя на мелькавшие за окном кресты и надгробья кладбища.

Но ему никто не ответил.

Ворота на территорию психбольницы были заперты, автобусик остановился возле них и бибикнул два раза. Здоровенная кавказская овчарка подбежала к воротам и, басовито гавкая, забегала, по временам вставая на задние лапы, передними же упираясь в решетку ворот, вытягивалась во весь свой исполинский рост, и сразу становилось видно, что ростом она с человека. За ней вышел мужчина в камуфляжной форме.

– Эй, кого там среди ночи принесло?! – Щурясь от света фар, охранник вглядывался в лица сидящих в автомобиле людей. – Психи-дрихи спят давно.

– Открывай, Мишуня! – из микроавтобуса вышел Кирилл. – И пса придержи, а то нервный он у тебя какой-то.

Пес, увидев Кирилла, действительно, как бешеный, стал кидаться на решетку ворот, истерически лая и разбрызгивая пену с губ.

– А чего надо-то? – никак не реагируя на нервное собачье состояние, сквозь решетку спросил Миша-охранник.

– Да ты что, не узнал, что ли?

Кирилл подошел вплотную к воротам.

– Ну почему, узнал, – как-то нехотя признался Миша. – Так ты вроде уже тут не работаешь.

– Конечно, не работаю, да Туз велел клиента вам привезти. Ну давай, открывай, не томи…

– Мне Туз что-то ничего не говорил.

– Ты что, Мишуня, не доверяешь? Открывай, давай, потом Тузу позвонишь.

Миша нехотя подцепил беснующегося кавказца на поводок и неторопливо, одной рукой придерживая пса, стал открывать ворота.

– Хоть бы заранее предупредили, – ворчал он. – Ну, тихо! Стой смирно, Бацефал! – он поддернул поводок. Воспитанный пес лаять перестал, но ворчал, зло глядя на Кирилла.

– Экологию надо беречь, Мишуня! – Кирилл толкнул створку отпертых ворог и махнул водителю. – Проезжай, давай!

– Кто это в машине, что-то я не признаю, – подозрительно вглядываясь в лица сидящих, спросил Миша, когда микроавтобус, проехав немного за ворота, остановился.

– Свои это хлопцы. Да привяжи собаку-то, что она все…

Кирилл хотел подойти ближе, но Бацефал зло бурчал на него, иногда подавая голос, – и ему не удавалось приблизиться к охраннику.

– Тихо, Бацефал. Да нет, не признаю их что-то.

– Да вон же, Чукча да Заказ…

С другой стороны микроавтобуса открылась дверца, вышел мужчина. Миша внимательно посмотрел на Кирилла.

– Заказа ведь убили в перестрелке…

Он хотел еще что-то сказать, но не закончил фразу. Бацефал, увидев показавшегося из-за корпуса автомобиля человека, хрипя, рванулся в его сторону. Миша бросил взгляд в его сторону и, заметив в его руке пистолет, мгновенно все понял и сориентировался – нападавшие не ожидали от него такой прыти.

– Фас! – заорал он жутким голосом и отпустил собаку.

Пуля просвистела рядом с его плечом, зазвенело простреленное стекло. Человек с пистолетом не успел произвести еще выстрел, уже в следующий миг вверх бесшумно взметнулось тело огромного животного. Бацефал без труда сшиб с ног стрелявшего, раздался дикий вопль и рычание. Пес мощными челюстями, мотая головой, рвал руки, шею… все, что попадалось под зубы. Звериный рык и человеческий вопль муки слились в единое целое.

Бросившись от пули в сторону, Миша хотел убежать, но догадливый Кирилл кинулся наперерез и, схватив за куртку, повис на нем всей тяжестью тела и повалил на асфальт – занятия в юности американским футболом очень пригодились ему сейчас. Но охранник Миша был отнюдь не заморыш, и они покатились по земле в смертельной схватке, беспорядочно нанося друг другу удары ногами и руками. На помощь борющимся из микроавтобуса выскочили люди. Двое бросились на собаку и стали тыкать ее ножами. Поднялся жуткий оглушительный визг. Бацефал оставил свою жертву и набросился на первого попавшегося человека, свалил его с ног, но жалящие удары ножей сыпались со всех сторон. Бацефал, исступленно визжа, вертелся, ошалев от вкуса человеческой крови, от страшных, смертельных уколов, уже ничего не соображая, метался среди окружавших его врагов и рвал, кусал… все, что попадалось на пути, с каждой секундой слабея и уже полуомертвевший, только за счет ярости и ненависти держался еще на лапах. Вся шкура его была напитана кровью… И Собачья Смерть уже стояла рядом.

Наконец пес, более уже не в силах удерживаться, грузно повалился на асфальт, из последних сил еще пытаясь укусить кого-нибудь из своих убийц… но глаза мутнели, обессилев, голова упала на землю. А его уже мертвое и бездыханное тело еще кололи и кололи ножами. Но Бацефалу уже не было больно…

Между тем хозяин его был еще жив. Трое здоровенных мордоворотов, подоспевшие на помощь Кириллу, освободили наконец его от Мишиных объятий и, встав в кружок, сосредоточенно и молча били лежащего на земле ногами по голове, по ребрам, по спине… На человеческом теле удары звучали глухо. Сначала Миша вскрикивал, вертелся, пытался защититься, вскоре затих. Но его все били и били… Живого, мертвого?.. Никто не знал – и не хотел знать. Кирилл в это время ползал в темноте под колесами микроавтобуса, разыскивая потерянный пистолет с глушителем. С глушителем им выдали только один пистолет, во избежание шума – другим стрелковым оружием пользоваться не рекомендовалось. Наконец Кирилл нашел пистолет и, одной рукой вытирая кровь из разбитого носа, другой – сжимая рукоятку пистолета, раздвинул сосредоточенно топчущих тело людей.

– Дай-ка я! Дай-ка я!.. – шептал он, хлюпая кровью.

Подошел к лежавшему ничком уже неподвижному телу Миши, приставил дуло пистолета ему к затылку и нажал курок. Раздался негромкий хлопок. Судорога пробежала по всем членам, тело вздрогнуло и застыло. Хозяин отправился вслед за своим верным псом.