Пещера - Джеймс Роллинс

— Полагаю, это сравнительно новое образование, — проговорил Халид. — По геологическим меркам, разумеется. Ему, возможно, около тысячи лет или около того. Камень, — он провел лучом фонаря по поверхности стены, — не отшлифован водой, как это было в предыдущей пещере. Эта трещина, должно быть, появилась в результате недавнего всплеска сейсмической активности.

— И фунгуса здесь тоже нет, — промямлила Линда.

— Что?

Она посветила фонарем по стенам.

— Нет лишайника. Если бы этой трещине был миллион лет, фунгус наверняка проник бы сюда.

— Верно, — кивнул египтянин.

— Мы должны соблюдать осторожность и останавливаться на ночлег только в тех местах, где нет фунгуса, — проговорила Линда. Когда она говорила, страх отступал на задний план и она начинала чувствовать себя чуть увереннее. — А если он там будет, я сначала стану проверять его. Во время наших предыдущих остановок я исследовала несколько разновидностей фунгуса. Все они разные. Я больше чем уверена, что большая часть разновидностей этого светящегося лишайника не представляет собой угрозы. У опасного вида — совершенно особая структура грибницы. Поэтому необходимо быть начеку.

— Разумеется. Мы будем осторожны, — сказал Халид и пошел вперед.

Линде хотелось говорить, чтобы отвлечься и не думать, что она идет следом за хладнокровным убийцей.

— Почему для выполнения этой миссии выбрали именно тебя? Из-за твоих познаний в геологии или потому, что ты…

Она чуть было не сказала «террорист», но вовремя осеклась.

— На самом деле я не геолог, — ответил он. — Для этого задания меня выбрали два года назад и с тех пор усиленно накачивали, как ты говоришь, познаниями в области геологии. Не только для того, чтобы я мог выдать себя за Халида, но и чтобы я был готов к тому, с чем могу встретиться здесь, глубоко под землей. Когда я поправлялся после пластической операции, у меня было много времени для занятий.

Линду словно током ударило.

— Так значит, ты вовсе не Халид Наджмон?

Он помог ей перелезть через очередной каменный завал.

— Я всегда был похож на Халида, именно поэтому меня и выбрали. Но мои начальники стремились к совершенству и позаботились о том, чтобы сходство стало полным.

Линда расширившимися от ужаса глазами смотрела в спину человека, который карабкался по камням впереди нее. Только сейчас она начала понимать всю глубину его одержимости, владевшего им фанатизма.

— А что стало с настоящим Халидом?

Египтянин молча обернулся. В устремленном на Линду взгляде его черных глаз читалось осуждение, как если бы она задала бестактный вопрос.

— Как твое настоящее имя?

Он не ответил и на этот вопрос и отвернулся от нее.

— Впереди какой-то свет.

Линда подошла ближе. В душе ее затеплилась надежда. А вдруг это выход? Тоннель здесь расширился до размеров небольшой пещеры, и из-за поворота, который он делал чуть дальше, действительно исходило свечение. Характерное желтоватое мерцание не оставляло сомнений относительно того, каков может быть его источник.

— Фунгус, — устало проговорила Линда.

— Да, — кивнул египтянин, — но ты не смотри, а слушай.

Линда напрягла слух и различила в отдалении низкий гул. Этот звук был знаком ей по тем дням, которые она провела в доме своего деда в пригороде Квебека.

— Похоже на водопад.

— Вот и я так думаю. Однако становится поздно, а учитывая, что впереди нас снова поджидает фунгус, я полагаю, что нам лучше разбить лагерь прямо здесь. К водопаду пойдем утром.

Линда не стала спорить. Ей вовсе не хотелось во второй раз подвергнуться нападению смертоносных спор, но лже-Халида она боялась не меньше. Провести ночь с человеком, который, как она теперь знала, является настоящим головорезом?

Внезапно пространство впереди огласилось громким криком. От неожиданности Линда инстинктивно схватила Халида — или как его там? — за рукав. Кто-то кого-то звал.

Голос раздавался издалека, но это был человеческий голос!

* * *

— Джейсон! Джейсон, где ты, черт побери?

«Господи, ни секунды покоя!» — подумал Джейсон, застегнул штаны и вышел из-за сталагмита, за которым стоял.

— Мне нужно было в туалет, — сказал он доктору Блейкли. — Я целый день терпел.

Ученый, с одежды которого все еще стекала вода, подбежал к мальчику. От гнева его брови сошлись на переносице.

— Никогда больше так не делай! Никогда!

— Как? — искренне удивился мальчик. — Не писать, что ли?

— Не убегай.

— Я и не убегал. Я вон там стоял.

Джейсон указал на каменный столб, из-за которого только что вышел.

— Все равно! Тут могут подкарауливать любые опасности. — У доктора отлегло от души, и его лицо смягчилось. — Послушай, Джейсон, мы должны быть очень осторожны и постоянно находиться в пределах видимости друг для друга.

— Хорошо. Я вовсе не собирался…

— Ну ладно, будет тебе оправдываться. Давай-ка теперь поглядим, как обстоят дела с твоим котелком.

Джейсон подошел к небольшому булыжнику и сел. Морщась от боли, он все же позволил доктору Блейкли обработать рану на голове. Когда Блейкли промывал ее, это было совсем не больно и, даже наоборот, немного приятно. Мальчик закрыл глаза и расслабился. И вдруг его голову словно опалило огнем.

— Ой-ой-ой! — заверещал он.

— Не вопи, — строгим голосом приказал взрослый, — я всего лишь прижег твою ранку йодом.

— Щиплется! — плаксивым тоном пожаловался Джейсон.

— И хорошо. Значит, действует.

Блейкли налепил на ранку пластырь, сел и с довольным видом посмотрел на результат своего труда.

— Пластырь нужно будет менять дважды в день.

Джейсон мученически закатил глаза. Только этого ему не хватало!

Блейкли подошел к груде вещей, которые он перетащил с погибшей лодки, и принялся копаться в них.

— Голоден? — спросил он.

— Не-а. Но если у вас есть шоколадный батончик…

Блейкли покопался в контейнере с неприкосновенным запасом и выудил из него шоколадный батончик в герметичной упаковке из фольги. Джейсон расширившимися от удивления глазами посмотрел на ученого, как на волшебника, и потянулся за угощением.

— Размечтался, — сварливым тоном прокаркал Блейкли, а затем разделил батончик на четыре части и протянул одну из них мальчику. Увидев разочарование, проступившее на его лице, он пояснил: — Мы должны экономить.

Джейсон с тяжелым вздохом принял эту микроскопическую, с его точки зрения, порцию и тут же сунул ее в рот.