Аспект дьявола - Крейг Расселл

– Утонувший художник? – спросил Виктор. – Призрак Оскара Горачека?

– Оскар Горачек? Нет. Всякий раз, когда я смотрел на него, все меркло, а его тьма, казалось, излучала свечение. Я сразу понял, кем он был. Велес. Наитемнейший. Повелитель мертвых.

6

– Велеса вызывали дважды. Первым это сделал художник Горачек, потом я. Двум голосам, взывавшим в пустоту, ответили. Велес Наитемнейший объяснил мне великие тайны. Его голос был глубоким, настолько глубоким, что он эхом отражался от пола подо мной и от темной земли под ним. Он говорил о своем измерении и о нашем, о всех тех загадках, которые я пытался разгадать. И он великодушно объяснил, что я должен делать. Я должен был отправлять путешественников в его владения, чтобы преодолеть разрыв между живыми и мертвыми. Путешествие сквозь реальности, через разные измерения – величайшее достижение в истории человечества. Но сначала мне нужно было создать Темных призраков.

– А как вы должны были их создать? – спросил Виктор, хотя уже знал ответ.

Доминик Бартош нахмурился, словно был озадачен не вопросом, а ответом на него.

– Мне необходимо было превратить живых в мертвых.

Повисла пауза. Виктор с ужасом осознал, что Вацлав Бартош сидит позади него в тени и слушает бред своего близнеца. Но надо было продолжать сеанс.

– Как вы выбирали своих жертв? – спросил он.

– Велес предложил начать с детей, и мне было трудно противостоять его воле. Он сказал кое-что, что мне показалось странным: мол, наше время скоро станет темным для детей, и поэтому им лучше стать призраками, так как здесь будет намного хуже. Я возразил ему, что дети не смогут оценить подарок, который я им преподнесу, поскольку их сознание еще слишком незрело. Если честно, я нашел идею Велеса относительно детей слишком страшной.

Первая серьезная попытка создать Темного призрака произошла после того, как я доехал до Праги и попал в Жижков – худший район города, полный коммунистов и проституток. «Красный Жижков», как его называют. Я решил найти уличную женщину для своих экспериментов. Однажды летним вечером я приехал в Жижков и припарковал машину на некотором расстоянии от трактира под названием «Синий фазан». Много лет назад я слышал, что в этом месте можно найти женщин легкого поведения. Вечер выдался приятный, славный, небо и воздух были теплыми, бархатными. Такую ночь было жаль тратить на выполнение моей миссии в столь мерзком окружении. В трактире было мрачно, стены обшиты коричневыми панелями из дерева, пахло дымом сигарет и сигар, освещение – из рук вон, но это подходило для моих целей. Над стойкой висело чучело синего фазана, наверное, в честь него назвали заведение. Клиентуру составляли в основном угрюмые пьяные клерки.

Я сел в отдаленный угол и заказал пиво, стараясь быть незаметным. Моя внешность помогала мне в этом отношении: у нас с братом совершенно ординарное лицо, одно на двоих. Было неловко сидеть там, будто я такой же, как все, – зашел выпить пива теплым летним вечером. Серая мышь в неприметном углу комнаты. Но мышь была львом, а добычей были женщины. Им, конечно, и в голову не приходило, что я распоряжаюсь их судьбами, что я – я! – решаю, кому из них продолжить существовать в этом измерении, а кому переместиться в другое. Это придавало мне невероятное ощущение силы.

Я заметил трех женщин, которые явно были шлюхами. Одна из них – сильно пьяна; она то и дело заливалась хриплым, каким-то безрадостным смехом. От ее кандидатуры я отказался сразу же: она совершенно не подходила на роль посланницы в иные измерения. Была еще одна, помоложе и посимпатичнее. У нее была очень смуглая кожа, и я догадался, что она цыганка. Когда она пошла к бару за новыми порциями напитков, я увидел, что женщина прихрамывает, но для моей миссии это не имело значения. Я решил последовать за ней, как только она выйдет из таверны, но на улице к ней подошел маленький, злобный на вид цыган и обнял ее.

Оставалась только одна кандидатура. Издалека она выглядела довольно привлекательной. Не найдя клиента, женщина покинула заведение, и я пошел за ней. Уже была глубокая ночь. Мое сердце колотилось не от страха, а от радости. Впервые за эти тяжелые, как свинец, месяцы я почувствовал, как меня покидает усталость. Я понял, что предстоящее совсем меня не напрягает, я был в восторге.

На мою удачу, женщина направилась прямо в сторону моей машины. Она заметила меня и остановилась. Я понятия не имел, что нужно говорить шлюхе, чтобы заключить с ней сделку, но моего приветствия оказалось достаточно – она сама спросила меня, ищу ли я компанию. Я сказал, что ищу, и указал на свою машину. Она поколебалась мгновение, сказала, что может отвести меня куда-то, посмотрела по сторонам, а потом прощупала меня взглядом с головы до ног. Решив, что я не представляю для нее опасности, она забралась в машину. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что отдаленное подобие молодости и красоты было создано при помощи густого макияжа. От нее пахло духами, сигаретами и едким чадом пропащей души. Как и все остальное в ней, ее улыбка шлюхи была искусственной, и я пожалел, что выбрал ее.

Она сразу же начала спрашивать, чего именно я хочу, перечисляя самые отвратительные извращения. Я объяснил, что преследую исключительно научные цели. Она засмеялась и сказала, что ей все равно, как я это называю, главное – оплатить ее услуги. Я дал ей задаток и выехал из города. Она заволновалась, начала протестовать, и я дал ей еще денег, много денег. Она притихла, но все еще выглядела обеспокоенной. По пути мы болтали о чем-то. Этот глупый, пустой разговор был необходим, чтобы убедить женщину в том, что я безобидный, одинокий маленький человечек, не представляющий ни малейшей опасности. Внутри меня все ликовало. Я наконец-то смогу установить связь с другим измерением. Я собирался превратить эту женщину в Темного призрака. Ее путешествие началось в ту ночь.

7

– Уже за городом я свернул на проселочную дорогу и остановился. Она попросила включить свет в салоне машины и расстегнула блузку, чтобы обнажить грудь. Глупая женщина! Я снова сказал ей, что секс мне не интересен, что я преследую научные цели, и стал подробно объяснять, насколько уникальный шанс ей выпал: она будет первопроходцем, путешественницей по другим измерениям, увидит немыслимые чудеса, а затем вернется, чтобы рассказать о них. Она не поняла ни слова, и я осознал, что совершил чудовищную ошибку, выбрав для сотворения Темного призрака начисто лишенное интеллектуальных способностей существо. Короче говоря, все было очень плохо, а затем стало еще хуже. Как только я вынул нож, она поняла, что ей придется отказаться от физической жизни перед путешествием, отчего разум окончательно покинул ее. Женщина начала кричать и царапаться, как гарпия, требуя, чтобы я отпустил ее. Как вы понимаете, это было невозможно. Готова ли она, хочет ли она стать Темным призраком или нет, нельзя было позволить ей рассказать другим о моем секретном эксперименте.

– Так вы убили ее?

– Вы не можете даже представить, как беспомощен человек, который собирается забрать чью-то жизнь, но никогда раньше не делал ничего подобного. Добавить сюда, что тот, кого он убивает, не хочет умирать и пытается сопротивляться. Женщина в отчаянии схватилась за ручку дверцы, и ей все-таки удалось распахнуть ее. Нас окружали бескрайние поля, погруженные в непроглядную тьму. Ночь была настолько темная, что мне стало интересно, не пришел ли Велес посмотреть на мою работу. Я понимал, что если женщина убежит, я ее никогда не поймаю. Я схватил ее, забыв, что у меня в руке нож, и лезвие вдруг скользнуло между ее ребер. Она открыла рот, чтобы закричать, но послышалось лишь сдавленное шипение. Я подумал, что, может, пробил ей легкое. Чтобы уж наверняка, я вытащил нож и ударил ее в шею. Ах, как это было неприятно. Я почувствовал, как нож пронзает кость, очевидно, шейные позвонки, и я, должно быть, перерезал сонную артерию, потому что кровь брызнула фонтаном, залив весь салон. Кровь была повсюду: на лобовом стекле, на всех сиденьях, на мне. И все это время женщина издавала булькающие, шипящие, пронзительные звуки. Это было ужасно, – Доминик раздраженно покачал головой. – Но она как-то очень быстро перестала хрипеть, ее тело подергивалось еще пару минут, затем она вздрогнула, затем она вздрогнула, и жизнь покинула ее.