Ночной убийца - Джон Сэндфорд

— Да, такое возможно, — признал Лукас. — Однако ни один из сотрудников офиса не подходит на роль сообщника.

— Значит, он друг кого-то из тех, кто там работает; например, секретарь берет ключи, делает слепок…

Лукас встал, зевнул, прошелся по квартире и остановился напротив висящей на стене черно-белой фотографии в рамке. Лаконичный снимок: цветок в круглом горшке на фоне лестницы. Лукас не слишком разбирался в искусстве, но фотография ему понравилась. В углу он разглядел крошечную подпись: «Андре» и еще что-то, начинающееся с «К». Он снова зевнул, потер затылок и посмотрел на Коннел, которая продолжала изучать документы.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Она подняла голову.

— Пустой и бесполезной.

— Я не знаю, как работает химиотерапия, — сказал Лукас.

Меган отложила бумаги в сторону.

— Все основано на применении яда. Он оказывает негативное действие на рак, разрушая при этом и мое тело. — Она говорила нейтральным голосом журналиста, рассказывающего о медицинских препаратах. — Химиотерапию можно использовать до тех пор, пока организм способен сопротивляться. Когда ситуация ухудшается, лечение прекращают, тело начинает восстанавливаться, то же самое происходит и с раковыми клетками. И всякий раз рак укрепляет свои позиции. Я получаю такое лечение уже два года. Сейчас между сеансами химиотерапии должно проходить семь недель. Прошло пять, и я уже чувствую его снова.

— Сильные боли?

Она покачала головой.

— Пока нет. Я не могу это описать. Ощущение пустоты и слабости, потом наваливается болезнь — как самый худший грипп. Насколько я понимаю, ближе к концу, когда рак доберется до костного мозга, начнутся боли… Но я собираюсь заранее подумать о средствах противодействия.

— Господи, — пробормотал Лукас. — А есть шансы, что химия полностью уничтожит рак?

— Такое может случиться, — ответила Меган, и по ее губам промелькнула тень улыбки. — Но только не со мной.

— Не думаю, что сумел бы справиться с такой болезнью, — признался Лукас.

Дверь на балкон была закрыта. Лукас сделал к ней несколько шагов и, оставаясь в шести футах от стекла, выглянул в парк. Чудесный день. Дождь прекратился, по светло-голубому небу бежали перистые облака, легкие тени стремительно перемещались по озеру. Женщина умирала.

— Но мы не нашли ответа на другой вопрос, — тихо сказала Коннел. Казалось, она разговаривает сама с собой. — Если на время забыть о ключах, я не понимаю, почему он так и не появился здесь. Прошло четыре дня, и ничего.

Лукас все еще думал о раке, и ему пришлось заставить себя вернуться к текущим проблемам.

— Ты говоришь сама с собой, — сказал он.

— Мне кажется, я схожу с ума.

— Хочешь пиццу? — спросил Лукас.

— Я не ем пиццу. Она ухудшает состояние артерий, от нее толстеешь.

— И какую пиццу ты не ешь?

— Пепперони с грибами, — ответила Коннел.

— Я сделаю заказ, а когда ее доставят, спущусь вниз, — предложил Лукас и снова зевнул. — Безделье сводит меня с ума.

— Почему он не приходит? — задала Коннел риторический вопрос. — Очевидно, он знает, что мы здесь.

— Может быть, нам следует подождать еще немного, — сказал Лукас.

— Откуда ему известно о засаде? — не отступала Коннел. — Первое: он нас видит. Второе: он слышит нас. В первом случае откуда он знает, что мы копы? Не исключено, что убийца — полицейский, он знаком с людьми, которые тут бывают. А если он слышал о нас, то каким образом? Мы уже обсуждали это.

— Пепперони и грибы?

— И никаких поганых анчоусов.

— Ни в коем случае, — Лукас снял телефонную трубку, нахмурился, положил ее на место и подошел к стеклянной двери. — Кто-нибудь проверял крышу в доме на противоположной стороне улицы?

Коннел подняла голову.

— Да, но Сара права. Это ниже окна. Иенсен даже не задвигает занавески.

— Тем не менее окно находится на одном уровне с воздухозаборником кондиционера, — сказал Лукас. — Иди сюда, посмотри.

Коннел встала рядом с ним.

— Но туда невозможно забраться.

— Он домушник, — напомнил ей Лукас. — И если он сумеет залезть туда, вся квартира будет у него как на ладони. Кто поднимался на крышу?

— Скураг, но он просто прошелся по ней. Я видела, как он это делал. Сказал, что там ничего нет.

— Пойдем посмотрим сами.

Коннел взглянула на часы.

— Грив и О’Брайен будут здесь через час. Тогда и проверим.

О’Брайен принес с собой коричневый бумажный пакет с журналом внутри и попытался спрятать его от Коннел.

— Вот что мне пришло в голову, — сказал Грив. — Почему бы нам не взять всех троих — братьев Джойс и Черри, посадить отдельно и сказать, что у нас появились новые улики, после чего предложить иммунитет тому, кто заговорит первым?

Лукас усмехнулся и покачал головой.

— Ты правильно мыслишь, но у тебя что-то должно быть. Иначе они либо пошлют нас, либо — а это еще хуже — заговорит тот, кто совершил убийство. Он выйдет на свободу, а Рукс подвесит тебя за яйца. Так что нужно сначала найти улики.

— Кое-что у меня есть, — проворчал Грив.

— И что же?

— Полное отчаяние.

— О’Брайен принес «Пентхаус», — сказала Коннел.

— У нас скучная служба, — кротко заметил Лукас.

— А ты подумай, что произошло бы, если бы женщины приносили на работу порнографические журналы с фотографиями мужчин с большими пенисами? — проворчала Меган. — Представь: она изучает такой журнал, а потом смотрит на тебя. Тебе бы это не показалось унизительным?

— Лично мне — нет, — ответил Лукас с каменным лицом. — Я бы посчитал, что у меня появился дополнительный шанс сделать карьеру.

— Будь ты проклят, Дэвенпорт, ты всегда умудряешься ускользнуть.

— Не всегда, — возразил Лукас. — Но у меня есть чутье: обычно я знаю, когда следует применять мои особые способности. — Они перешли улицу. — Именно здесь была убита женщина, а мужчина получил серьезное ранение.

Они поднялись по ступенькам и позвонили управляющему. Через мгновение дверь в вестибюль распахнулась, и наружу выглянула женщина средних лет, с волосами, слегка отливающими голубизной. Лукас показал полицейский жетон, и она впустила их.

— Я попрошу кого-нибудь отвести вас на крышу, — сказала она, когда Лукас объяснил, что им нужно. — Какая ужасная история, бедного парня зарезали прямо на улице.

— А вы были здесь, когда напали на мужчину и женщину?

— Нет, здесь никого не было. Если не считать жильцов, — ответила она.