Ночь Томаса - Дин Кунц

— Ваши работодатели не зря платят вам хорошие деньги.

— И кое-что из услышанного заинтриговало меня. Таблетки, Гарри.

— Ой-ей-ей.

— Я всегда ищу возможность испытать что-нибудь новенькое.

— А я — нет. В эти вечер и ночь наиспытывался.

Я бы не удивился, если б в этот момент в дверях появился койот с пистолетом и застрелил бы рыжеголового. Тогда бы мы и увидели, сколь долго я смогу оставаться в живых, поддерживая такой вот разговор.

— Мой брат не прикасается к наркотикам, — сообщил он.

— В любой семье обязательно найдется такой человек.

— У меня возникла небольшая проблема с метамфетамином.

— Это печально.

— Но я уже вылечился.

— Это хорошо.

— Балуюсь героином, но в меру.

— Это главное условие. Не перебирать.

Он наклонился ко мне. Я ждал, что от его дыхания начнет шелушиться пластик.

— Это правда? — прошептал он. — Таблетки, от которых, как и говорил Шэкетт, у человека появляются сверхъестественные способности?

— Это сверхсекретная государственная разработка.

— Америка — удивительная страна, не правда ли?

— У меня пузырек в машине. Их невозможно отличить от аспирина.

— Знаешь другую причину, по которой я еще не убил тебя, Гарри?

— Теряюсь в догадках.

— Ты ни разу не посмотрел на мои зубы.

— Ваши зубы? А что с вашими зубами?

Он широко улыбнулся.

— И что? — я вроде бы и не понял. — У некоторых людей вообще нет зубов.

— Ты очень тактичный человек, знаешь ли.

Я пожал плечами.

— Это так, Гарри. Люди могут быть такими жестокими.

— Можешь мне не рассказывать. Знаю по себе.

— Ты? Ты же симпатичный парень.

— Да, грех жаловаться. Но я не о себе. У меня тоже есть брат. Может, вы слышали, как я рассказывал о нем Шэкетту.

— Нет, должно быть, пришел позже.

— Мой брат, у него парализованы ноги.

— Случай, чел, это ужасно.

— И он слеп на один глаз.

— Теперь я понимаю, как ты научился состраданию.

— Учение далось мне нелегко.

— Знаешь, что я собираюсь сделать? Вытащу все зубы и заменю их на импланты.

— Ух ты.

— Ради Фредди.

— Любовь заставляет мир вертеться. Но все же…

— Они делают наркоз. Это безболезненно.

— Надеюсь, что это правда.

— Если врач солжет, потом я его убью.

Он рассмеялся, и я рассмеялся и выстрелил в него под столом из пистолета миссис Моран.

Рыжеголовый машинально тоже нажал на спусковой крючок, пуля просвистела мимо моей головы, я достал пистолет миссис Моран и уже над столом всадил в рыжеголового две пули.

Он чуть не свалился назад вместе со стулом, но потом упал на стол, мертвый, как Линкольн, но не столь великий, а пистолет вывалился из его руки на пол.

Какое-то время я просто сидел, не мог подняться, меня трясло. И я так замерз, что дыхание, наверное, срывалось с губ изморозью.

Когда рыжеголовый застрелил чифа, я отпрянул, и мне удалось упасть на жену священника лицом вниз.

Преподобный не ошибся: под блейзером оказался пистолет в плечевой кобуре.

Наконец я поднялся из-за стола. Подошел к раковине, положил пистолет на разделочный столик.

Включил горячую воду. Сполоснул лицо. Никак не мог согреться. Замерзал.

Какое-то время спустя понял, что мою руки. Вероятно, мою давно. И воду пустил такую горячую, что кожа стала ярко-красной.