Лев правосудия - Леена Лехтолайнен

— Ты жалкий дилетант, если отдал фотографии просто так. Ничего другого ты не заслужил.

Рютконен поднял ствол к моему виску. От смерти с ее косой меня отделяла пара десятков сантиметров.

— Черт, Рютконен, не стреляй! — заорал Лайтио, выбираясь из леса.

Его брюки были в снегу, ботинки скользили. Оружие Рютконена обратилось на него. В одно мгновение Лайтио оказался между мной и смертью. Он тяжело дышал и не вынул собственного пистолета.

— Какого черта ты здесь? Тебе-то чего надо? — Рютконен побагровел, пистолет дрожал в его руке.

— Признайся, что ты человек Гезолиана и сам убил Ристо Хаапалу, — за нас обоих ответил Лайтио. Уверенность в его голосе казалась напускной.

— Кто такой Ристо Хаапала?

— Бездомный алкоголик, которого ты напоил вином с отравой!

Я больше не могла говорить голосом Рейски, и Рютконен вздрогнул, услышав мой крик. Я опустила лицо, надеясь, что козырек меховой шапки спрячет меня от взгляда Рютконена. Достаточно ли Лайтио его отвлек, чтобы я могла незаметно вытащить оружие? Вот только руки мои, похожие на две хрупкие ледышки, не внушали доверия.

— Вы несете полную чушь. У меня есть дела поважнее, чем гоняться за бездомными алкоголиками.

— Ристо лишь подвернулся тебе под руку, пока ты искал Давида. Сначала ты велел взломщикам обшарить «Санс ном», потом сторожил это место сам.

— А ну руки из кармана! — рявкнул Рютконен, заметив мою попытку вынуть пистолет. — Юрий, сюда! — закричал он в сторону лесу. — И я не так глуп, чтобы прийти сюда в одиночестве, и вы едва ли явились без оружия. Юрий, обыщи их!

Из-за угла гостиницы вышел Юрий Транков. Его губы дрожали, домашняя обувь скользила на снегу.

— Смотри-ка, ублюдок Паскевича! — по-английски закричал Лайтио. — Я был прав, дерьмо тянется к дерьму!

Судя по виду Транкова, он бы охотно врезал Лайтио, но вместо этого последовал приказу босса и грубо обыскал его. Служебное оружие нашлось в кармане куртки, и Транков передал его Рютконену.

Настала моя очередь. Как меня могли когда-то волновать прикосновения этих рук? Транков знал, что иногда я выступаю в облике мужчины по имени Рейска. Догадался ли он, что за усами и очками скрывалась я? И если догадался, имело ли это для него какое-нибудь значение? Вот он отыскал «глок», но даже не взглянул мне в лицо: узнал ли он тот самый пистолет, который держал в руках у себя в студии? Лицо Транкова было застывшим, будто маска, но я не сомневалась: он должен был узнать меня, хотя бы по запаху. С моим пистолетом в руках он сделал пару шагов назад, вынул патроны и положил оружие к себе в нагрудный карман.

— Ты точно знаешь, что больше ничего нет? — на неуверенном английском спросил Рютконен.

Транков кивнул, но вид у него был далеко не самый бодрый.

Рютконен покачал в руках два полицейских служебных револьвера, потом выбрал принадлежавший Лайтио.

— Лучше покончить с этим делом прямо здесь. Чтобы никакой след не привел ко мне.

— Это так необходимо? — всхлипнул Транков.

— Всегда ненавидел этого сукина сына.

Рютконен прицелился в стоящего передо мной Лайтио; тот инстинктивно бросился в сторону. Пуля попала ему в бедро, и он с проклятиями упал на землю, опрокинув меня под себя.

— Напрасные попытки. Игра закончится сейчас.

Рютконен снова поднял оружие и шагнул вплотную к Лайтио, так что мог прижать дуло пистолета к его голове. Я не осмеливалась пошевелиться, а Лайтио прикрыл меня собой, словно надеялся и мертвым защитить от пуль Рютконена.

— Прекрати! — закричал Транков. — Разве ты не понимаешь, кто это?

Рютконен повернулся к нему, но по-прежнему держал Лайтио под прицелом. Я приподнялась, чтобы видеть Транкова. Теперь у него тоже был в руках пистолет, нацеленный на Рютконена.

— Мара, убери оружие! Отпусти их! Это же Хилья!

— Какая Хилья? Эта девка Сталя? Что тебе до нее?

— Отпусти их, или я буду стрелять!

— Идиот! Забыл, на кого ты работаешь! Не на них, а на меня!

— Нет! Я хочу начать новую жизнь, а не убивать людей с тобой за компанию. Убери оружие, или…

На мгновение Транков закрыл глаза, а потом, без кровинки в лице, выстрелил Рютконену прямо в голову. У того не было ни единого шанса; я едва успела отползти и выдернуть Лайтио, чтобы труп не упал прямо на нас. Не знаю, кто кричал громче всех; возможно, я сама.

Транков рухнул на колени в сугроб, уронил оружие и разразился слезами, бормоча что-то по-русски. Волоча за собой Лайтио, я отползла подальше от трупа, чтобы не запачкаться в крови. Констебль был бледен и тяжело дышал. Я сняла с его шеи горчичного цвета шерстяной шарф и попыталась перевязать кровоточащее бедро.