Послание - Джек Керли

Я никогда в жизни не видел такого дома, как у Барлью. Это была настоящая оранжерея! Повсюду цвели орхидеи: на полках, на низких столиках, в висячих корзинках, на прибитых к стенам выброшенных морем обломках деревьев. Некоторые цветки были в форме розовых рупоров, другие – тонких перламутровых колокольчиков. Там были красные чашечки и синие блюдца, желтые фонарики и лиловые люстры. Небольшой солярий за гостиной, похоже, был инкубатором, где в небольших коричневых горшочках черенки и ростки поднимались на ноги. В воздухе стоял плотный запах плодородия, и казалось, что уже в нем одном можно было проращивать семена, просто пересыпая их из ладони в ладонь.

Обезглавленное тело Барлью лежало на спине в кухне. Скуилл уже побывал здесь и ушел. Я подозреваю, что в клане начальства шли напряженные совещания. Хембри и его люди уже заканчивали, двое техников укладывали свои принадлежности. Мы с Гарри стояли в гостиной вплотную друг к другу, подпираемые в спину растениями.

– Я все хотел спросить… – сказал я. – О чем это вы с Барлью говорили вчера? Про «но-о, поехали» и «ковбоя».

Гарри рассматривал джунгли вокруг нас. Он протянул руку и коснулся белого соцветья трубчатых цветков.

– Похожи на свечи, правда? – задумчиво протянул он.

– Вы с Барлью ездили в одной патрульной машине? – спросил я. – Вы с ним были напарниками?

– Вскоре после того, как он ушел of своего офицера-инструктора. Мне было двадцать восемь, ему – двадцать четыре.

– Вы с Барлью, на улице, вместе? Странная смесь.

– Тогда он еще не был тем Барлью, которого знаешь ты. С ним можно было разговаривать. Он даже выглядел иначе – высокий, тощий, широкоплечий деревенский парень.

За головой Гарри укрепленная на стене ветка обрамляла орхидею: из водопада листьев свисала гирлянда изящных колокольчиков. Гарри щелкнул по одному из них и, похоже, удивился, когда тот не зазвенел.

– Мы получили вызов в апартаменты Толрико, грязную дыру на северо-западе. Одна из постоялиц сказала, что видела мужчину с пистолетом. Было часа два ночи. Мы подъехали и разошлись: Барлью налево, я направо. Я нашел женщину, которая что-то лепетала про хохочущего парня, который носился как сумасшедший и размахивал пистолетом. Я оставил ее и пошел посмотреть, что выяснил Барлью, но нигде не мог его найти.

Хембри махнул мне рукой из кухни. Я поднял указательный палец: одну минутку.

– Я услышал слева подозрительный шум и, согнувшись, бросился туда. Позади дома раздавались какие-то звуки, слышались голоса. Я пробрался за мусорные баки.

Гарри убедился, что нас никто не слушает, и наклонился ко мне так близко, что я почувствовал тепло его дыхания.

– Барлью, абсолютно голый, стоял на четвереньках на земле, и на нем, как на лошади, скакал худосочный, небольшого роста парень. Он наглотался всего сразу – чего-то возбуждающего, депрессантов, ЛСД… Он забрал у Барлью пистолет и заставлял его прыгать через воображаемые кольца, приговаривая, что всегда мечтал погонять копов. Барлью обмочился, ревел, ползал по отбросам, руки и колени его были изрезаны битым стеклом. Парень этот стучал пистолетом по затылку Барлью, гикал, улюлюкал и вопил: «Но-о, поехали!» А еще он заставлял Барлью ржать, как лошадь.

Я закрыл глаза и представил себе эту картину.

– И ты завалил этого парня.

– Этот псих размахивал пистолетом, как мухобойкой. Я подождал, пока он слезет с Барлью, вышел из-за угла и заорал: «Полиция! Ни с места!» Я чуть было не нажал на курок, а парень этот улыбнулся, словно я был его мамочкой, которая принесла полную миску овсянки, и подожил пистолет на землю. Потом сел рядом с Барлью и принялся ковырять в носу.

Мимо с пакетом в руках прошел эксперт по отпечаткам. Хембри уже махал руками, как ветряная мельница.

– Минутку, Бри, подожди! – крикнул я ему и снова повернулся к Гарри.

– Этой ночью Барлью прорвало, и он рассказал мне, как ненавидит патрулирование по улицам, что его старик, тоже коп, заставил его пойти в полицию… Дядя Барлью занимался ландшафтным дизайном и был садовником. Вот кем на самом деле Барлью всегда тайно хотел стать.

– И это был его последний день на улице?

Гарри кивнул.

– На следующее утро Барлью написал заявление на административную должность.

– А когда он превратился в бездонную бочку зубной боли?

– Он начал качаться, поднимать тяжести, наращивать массу, но при этом становился все более жалким…

Гарри рассматривал крохотный цветочек в корзинке, напоминавший сережку цвета шартрез размером с мелкую монету.

– Барлью надел мускулы, как новый костюм. Затем ему понадобилось собрать мускулы вокруг себя. Несколько лет назад он зацепился в команде Скуилла и фактически превратился в его адъютанта. Мне кажется, Скуиллу нравилось иметь рядом с собой парня габаритов Барлью – как коротышке, который важно, выступает сзади своего питбуля.

– Барлью больше не говорил с тобой о той ночи?

– Он никогда даже не смотрел на меня, если была хоть какая-то возможность отвести глаза. – Гарри покачал головой, и сережка цветка выпала из его пальцев. – Когда я был маленьким, тетя каждый год читала мне «Рождественскую песню птичек». Книжка мне нравилась, но пугала меня. Но больше всего доставали меня не рождественские привидения, а картинка, отложившаяся в памяти: Джейкоб Марли, дряхлый старик, запутавшийся в цепях своего прошлого. Клянусь, я буквально слышал грохот и звон, с которым он тащит все это дерьмо за собой в вечность.

Гарри оглянулся по сторонам, и я увидел, что ноздри его расширились: он вдыхал тонкий аромат цветов, украшавших тайную жизнь Барлью, его настоящую жизнь. По моим прежним представлениям, Барлью не мог иметь сильных привязанностей. Но сейчас я разглядывал все эти книги, леечки, ножницы, мох и пакеты с удобрениями, и мое удивление уступило место печали по упущенному и утерянному, по росткам прошлого, которые прокладывают наш путь в будущее, а мы позволяем им засохнуть.

– Он думал, что ты рассказал мне о той ночи, – сказал я. – Поэтому и избегал наступать мне на ноги.

Гарри пожал плечами. Он взглянул на тело Барлью через дверь кухни, потом повернулся ко мне.

– Думаешь, люди когда-нибудь сбрасывают цепи, связывающие их с прошлым, Карс?

– Никогда, Гарри. Весь фокус состоит в том, чтобы добавлять новые звенья и не тащить все это за собой.

– Я завтра поеду с тобой.

Я положил руку ему на плечо.

– Спасибо, амиго, но уже вызвалась Эйва. Она хочет быть моим циутром.

– А это еще что такое, черт побери?

– Средство против нападения, Гарри, – сказал я. – Если только правильно его держать.

По пути в кухню я огибал столы и подставки с зарослями зелени. Хембри и его ассистент перевернули тело на бок, и Хембри указал на спину. Я присел и увидел широкую область кожи, ставшей малиново-фиолетовой из-за застоявшейся крови. Поперек всей спины Барлью были написаны слова. И не какие-нибудь крошечные! Это были буквы размером сантиметра в полтора, спускавшиеся от задней части его отрезанной шеи до ягодиц – одни непрерывные каракули, написанные черными чернилами.