Четвертая обезьяна - Джей Ди Баркер

— Если хочешь, спрашивай.

Уотсон ненадолго повернулся к Портеру, потом стал смотреть на дорогу.

— Я подумал, если вам захочется, вы сами расскажете. Вы не обязаны делиться со мной.

Портер переключился на третью передачу и обогнал грузовик парковой службы, который тащился со скоростью двадцать пять километров в час в крайней левой полосе.

— Вот козел!

— Что?

Портер ткнул большим пальцем себе за спину:

— Это я не про тебя, а про него. Никогда не понимал, почему эти типы не ездят в крайнем правом ряду. Нервы у них как канаты; им все равно, что за ними выстраивается длинная пробка; им наплевать, что они всем мешают. Я бы таким даже газонокосилку не доверил.

— Я кое-что слышал, главным образом от Нэша, — нерешительно заговорил Уотсон. — И собирался принести вам свои соболезнования, только случай все не представлялся. Мне очень жаль.

— Чего тебе жаль? Что не успел сказать, или тебе жаль, что моя жена погибла?

Уотсон побледнел:

— Я просто…

Портер ссутулился и покачал головой:

— Нет, погоди, я не так выразился. Я сейчас на взводе. Меня все уговаривают сходить к психотерапевту, я и сам понимаю, что надо бы, что мне нужно выговориться, только… внутри у меня каждая косточка против. Совсем как в детстве, когда родители заставляют что-то сделать, а ты поступаешь наоборот, потому что не хочешь делать то, о чем тебя просят, даже если понимаешь, что это правильно. Во мне тоже сидит упрямец.

Уотсон едва заметно кивнул. Он вертел в руках пакет для вещественных доказательств; в нем что-то громыхало.

— Нэш сказал, что ее застрелили.

Портер кивнул:

— По утрам, до того как ехать на работу, мы всегда пили кофе. В тот вечер у нас закончилось молоко, и она пошла за ним в магазин, чтобы было с чем пить кофе на следующее утро. Я смотрел телевизор в спальне и заснул. Я не слышал, как она ушла; наверное, она не хотела меня будить. Проснувшись, я нашел на ее подушке записку; она написала, что пошла за молоком. Было половина двенадцатого, а поскольку я спал, то не знал, когда она ушла — пять минут или два часа назад; я проспал почти три часа. При нашей работе так бывает — бежишь и бежишь, а когда у тебя наконец появляется возможность передохнуть, тебя накрывает, и ты просто отключаешься. В общем, я встал и вышел в гостиную почитать; решил, что подожду ее. Прошло еще минут двадцать, и я начал беспокоиться. Обычно мы ходим в магазинчик на углу, примерно в квартале от нашего дома. Минут пять туда и столько же обратно, не больше — и еще минут десять в самом магазине. Она давно уже должна была вернуться. Я звонил ей на мобильник, но меня сразу переключали на автоответчик. Еще через десять минут я решил спуститься сам.

Портер помолчал, глядя на дорогу.

— Я еще издали увидел мигалки. Когда повернул за угол на Винздор, увидел мигалки и сразу все понял. Понял, что там моя Хизер. Я побежал. Когда добрался до магазина, он уже был оцеплен. На улице скопилось с полдюжины патрульных машин и еще три без опознавательных знаков. Я поднырнул под ленту и бросился к входу; кто-то из патрульных, наверное, узнал меня, потому что меня несколько раз окликали по имени. Потом кто-то схватил меня за плечо, еще кто-то и еще… Все было скорее как в страшном сне, чем наяву.

— Наверное, вы были в шоке.

— Да, — кивнул Портер. — Наверное.

— Ограбление?

— Да. Какой-то пацан. По словам Тарека, ночного кассира, когда налетчик ворвался в магазин и приставил к его лицу пистолет, Хизер была где-то в дальнем ряду. Я знаю Тарека уже четыре года; хороший парень, ему под тридцать, жена, двое детей. В общем, Тарек сказал, что грабитель наставил на него пушку и велел достать деньги из кассы. Тарека уже грабили раньше; он понимал, что драться бесполезно, так что начал выкладывать наличность на прилавок; по его словам, в кассе было около трехсот долларов плюс мелочь. Он заметил, что грабитель дрожит всем телом; именно такие хуже всего. Спокойные грабят, как будто совершают сделку; все играют свои роли, и все расходятся довольные. А вот нервные грабители — совсем другая история. Тарек признался, что все время боялся, как бы пистолет не выстрелил случайно — так тряслись у парня руки. Так все и произошло, только застрелил он не Тарека. Он застрелил женщину, которую увидел краем глаза, женщину, которую не заметил, входя в магазин. Испугавшись, он круто развернулся и нажал на спусковой крючок. Пуля вошла под правой грудью, пробила подключичную артерию…