Лунная Дева - Вячеслав Корнич

— У нас всё возможно, — вполне серьёзно сказала девушка.

— Я с радостью, Танюша, только скажи когда…

— А прямо сейчас. Только позволь я дам тебе небольшую подсказку, она поможет тебе, Валера.

Полянский согласно кивнул, приготовившись ловить каждое слово девушки.

— Ты смени точку опоры в своих суждениях.

— Как это? — не понял Полянский.

— Очень просто, раньше ты опирался на свой ум и чувства, а теперь обопрись на свою душу, она не от мира земного и видит всё шире и глубже. Попробуй взглянуть её глазами, а потом сравнишь ощущения.

— Хорошо, Таня, я понял тебя, я постараюсь…

Последние его слова слились с начавшейся вибрацией и через несколько секунд световая вспышка поглотила их…

Они бесшумно плыли по вечернему освещённому городу, взирая на тающий снег, разливавшийся грязными лужицами по тротуарам и улицам, на несущиеся куда-то потоки машин и спешащих по своим делам людей. Никто их не замечал, их попросту не видели, как некогда потерявшего память Урсана. Они заглядывали в горящие окна многоэтажек, провожали прохожих до кафе и подъездов домов, улыбались редким влюблённым парочкам.

«Здесь всё так же, жизнь ворошится, так привычно и незатейливо… люди живут в своих заботах, мечтая о своём маленьком житейском счастье, а между делом — бранятся, осуждают друг друга, обижаются… А где-то далеко отсюда рвутся снаряды и свистят пули, гибнут сотни и тысячи таких же, как они, а уцелевшие теряют единственный кров и страдают от голода. Им в разы хуже, в разы… И они тоже мечтают, но их мечты молят о мире, об обычном мире без войны. И ведь многим в этом городе совершенно нет никакого дела до боли тех несчастных. А некоторые «двуногие» просто бесятся от жира и вседозволенности, у них тоже есть своя мораль и этой морали плевать на всех остальных. Многие ли из людей готовы пожертвовать собой ради других, отдать последнюю рубашку, чтобы кому-то стало теплее? Не знаю, не знаю… Но, слава Богу, на русской земле такие люди были, есть и будут. Какой же пёстрый и неоднозначный мир… мир утерянной правды… Знает ли он себя? Сможет ли вывернуться на изнанку и заглянуть в своё сознательное нутро, чтобы ответить на самый главный вопрос своей жизни — в чём же смысл? — думал Полянский, вспоминая своё недавнее прошлое.

Но вместе с ощущениями прошлого он вдруг вспомнил последний совет Татьяны. И в этот момент в центре его груди что-то зашевелилось, ожило, отдалось болью, но болью такой сладостной, такой желанной, будто что-то внутри него вырывалось на свободу. Но это чувство быстро прошло, и сердце мужчины наполнилось блаженным теплом. С каждой секундой это необыкновенное ощущение только нарастало, разливаясь по всей груди Валеры всевозможными оттенками самых сокровенных чувств. Нечто подобное он уже испытал в псевдо пещере, но сейчас ощущения были гораздо ярче и сильнее. Ему казалось, что его сердце плавится от любви ко всем этим людям. Он любил их без всяких условий и исключений, без разделения на своих и чужих, с их недостатками, странностями и даже пороками, любил просто за то, что они есть. Сейчас он чувствовал неодолимое единство со всеми этими людьми, и это ощущение было далеко за пределами его человеческих чувств.

— Валерочка, ты это почувствовал, ведь так? — журчащим ручейком влился в его блаженную негу голос Татьяны.

— У меня нет слов… Танюша, я не знаю, что со мной… но мне так хорошо, — сбивчиво проговорил мужчина. — Тань, скажи честно, ты помогла мне?

— Разве что самую малость, — не стала отрицать девушка, — но у нас бы ничего не получилось, если бы твоя душа ещё спала… Ты просыпаешься, друг мой, от долгого сна, ещё немного и это удивительное состояние станет твоей нормой, станет твоей истинной жизнью. А сейчас соберись и сделай то, что хотел. Вот твой дом, я не буду тебе мешать.

Полянский кивнул и скользнул в подъезд через закрытую дверь. На лестничной площадке своего этажа он остановился, будто собираясь с духом. Оказавшись в прихожей, он сразу отметил, что здесь ничего не изменилось, даже его лёгкая куртка по-прежнему висела на крючке в открытом шкафчике. Полянский по привычке потянулся к выключателю и нажал на него. Прихожая осветилась.

— Кто там? Игорёшка, это ты балуешься?! А ну быстро спать! — послышался из кухни голос Светы.

Но ответа не последовало. Светлана выбежала в прихожую и в недоумении пожала плечами. Они стояли друг перед другом, буквально на расстоянии вытянутой руки. С минуту женщина неотрывно глядела на Полянского, и ему даже показалось, что она видит его.

— Валерка, — шёпотом проронила она, и словно испугавшись своего голоса, закрыла ладонью рот.

Полянский легонько провёл ладонью по её щеке. Он видел, что Светлана почувствовала его прикосновение, но не могла объяснить свои ощущения, её рука потянулась к лицу, чтобы смахнуть с него что-то незримое и мешавшее ей.

Валера и сам частенько ощущал такие невидимые паутинки на лице, но не придавал этому особого значения, но теперь-то он знал источник таких тайных посылов. Его чувства к Светлане тоже изменились. Нет, прежняя человеческая любовь не вернулась к нему, но новое чувство было совершенно иным, необъяснимо глубоким и безграничным, теперь она была не только матерью его ребёнка, а близкой ему душой.

«Спасибо, родная моя, спасибо тебе за всё. Счастья тебе… ты ещё найдёшь свою любовь, я знаю», — про себя произнёс он.

Светлана не слышала его, но словно что-то почувствовала, она простояла ещё с минуту, к чему-то прислушиваясь, и вернулась на кухню.

Полянский переместился в комнату своего сына. Игорь уже спал, очень трогательно подложив под щёку свою маленькую ладошку. Валера склонился к головке сына и поцеловал его, малыш заворочался и приподнялся на кроватке.

— Здравствуй, папочка, я так ждал тебя… ты пришёл, а я сплю, — сонно пробормотал маленький Игорь и снова заснул.

«Спи, сынок, спи… я так люблю тебя, ты у меня такой светлый и добрый мальчуган… Как же я хочу, чтобы не угас в тебе этот огонёк, как же я хочу этого… Придёт время, и я возьму тебя в наш чудесный город, обязательно возьму…» — думал в эти мгновения Валера.

И только сейчас он увидел, что кто-то стоит у изголовья кроватки сына. Полянский всегда считал, что ангелы-хранители являются только в мужском обличье, однако перед ним стояла совсем юная девушка. Она улыбнулась Полянскому, как старому доброму другу и произнесла:

— Не беспокойся за него, я не дам погаснуть его огоньку, я буду всегда рядом и оберегу его. Делай то, что должен.

Полянский поблагодарил девушку-ангела, поцеловал на прощание спящего сына и покинул квартиру. Татьяна добросовестно ожидала его на улице.

— Валерочка, я помогла тебе? — были первые её слова.

— Всё, считай, что яблочко уже упало, — полной грудью вздохнул он. — Танюша, милая моя, как же стало легко и свободно на сердце…

— Вот и хорошо, друг мой. А за Игорька не тревожься, за ним присмотрят.