Когда тебя нет - Валентина Назарова

Потом картинка меняется. Какая-то женщина плачет, красное сопливое лицо на весь экран и бегущая строка: пастор в штате Юта совершил самоубийство после того, как жена нашла его данные в списках пользователей скандального дейтинг-сервиса «Лавер».

— Что случилось? — спрашивает она, вернувшись из дамской комнаты. — Что там?

Я жестом показываю официантке сделать погромче звук.

— О, черт!

— Пастор Беттани оставил без отца четырех детей, — говорит диктор. — И он не единственный из тех, чьи проблемы начались после утечки данных сайта знакомств.

— Черт, как же так?

— Блогер, впервые опубликовавший ссылку на базу данных сервиса знакомств, создал интерактивный сайт с поисковой системой, которая по электронному адресу или имени пользователя может найти среди всего огромного множества аккаунтов совпадение. К настоящему моменту среди пользователей сайта обнаружены люди с электронными адресами на доменах правительства США и Канады, учителя, священнослужители, общественные деятели и даже несколько знаменитостей. Сегодня вечером блогер, создавший этот сайт, нацеленный, по его словам, прежде всего на отслеживание того, не стали ли ваши данные частью утечки, будет давать интервью в прямом эфире каналу Блумберг.

Диктор новостей продолжает говорить, с невозмутимой улыбкой глядя в камеру, но я не слушаю.

— Ты не виноват, — говорит Лиза, накрыв мою ладонь своей. — Ты ни в чем не виноват. Это Карлос, он хотел этого — славы, сенсаций, разоблачений.

Картинка снова меняется. Я сжимаю ее руку, и она вскрикивает от боли, на нас таращится официантка, но наши глаза устремлены в экран.

— Полиция Барселоны совместно со Скотленд-Ярдом продолжает расследование обстоятельств смерти скоропостижно скончавшегося в одном из отелей каталонской столицы гражданина Великобритании известного айти-специалиста Оливера Ингланда. Согласно некоторым данным, его смерть имеет отношение к деятельности группы, ответственной за утечку данных дейтинг-сайта «Лавер». Согласно источнику, близкому к полиции, Ингланд может стоять за взломом сайта знакомств. В выпущенном час назад пресс-релизе полиция Каталонии объявила о розыске гражданки России Елизаветы Мироненко, бывшей сотрудницы «Лавера» и вероятной соучастницы Ингланда.

В правом верхнем углу экрана мелькает фотография Олли, потом ее сменяет другое лицо, снимок из инстаграма на террасе его номера в «W», на том самом месте, где он умер.

Лиза издает короткий вздох. Официантка, подоспевшая с тарелками, бросает на нас долгий пристальный взгляд, потом переводит глаза на экран.

— Простите, — бросаю я, пытаясь улыбнуться.

— Пойдем отсюда, — шепчет Лиза, когда официантка поворачивается к нам спиной. — Она узнала меня.

— Нельзя. Надо сидеть спокойно и есть свой завтрак.

Ее лицо становится белым.

— Они меня ищут, Сереженька, — она издает короткий истеричный смешок.

— Тихо, ешь завтрак, — сказал я, проводя рукой по ее щеке. — Мы — туристы, мы путешествуем. Все хорошо. Ты только ешь, ешь, пожалуйста. На нас смотрят.

Она склоняет голову над тарелкой и, захватив вилкой большой кусок омлета, принимается жевать, прикрывая рот рукой. Две слезинки, большая и немного поменьше, срываются вниз и впитываются в еще теплый пшеничный тост.

Я расплачиваюсь наличными, оставив чаевые, не большие и не маленькие, чтоб не давать официантке лишних поводов запоминать нас. Держа ее маленькую холодную руку в своей, я шагаю вдоль по улице, уклоняясь от косых брызг дождя. Я улыбаюсь, шучу и смеюсь над прохожими — женщиной в дождевике поверх песцовой шубы и велосипедистом, коленки которого поднимаются выше руля. Я не знаю, что сделать, чтоб она перестала плакать.

Самолеты и поезда отпадают. Нам остаются только попутки, и я нахожу одну, подходящую, которая отъезжает всего через полчаса. Забираясь на заднее сиденье древнего трехдверного «Ауди», она даже не спрашивает меня, куда мы едем.

— Вы слышали, из-за проклятых террористов снова хотят выставить полицейские кордоны на границах? — произносит водитель, мужчина средних лет с большими седыми усами, по-шведски, когда мы выворачиваем на трассу A20, ведущую на северо-восток.

— Что он сказал? — шепчет Лиза, просунув голову между подголовником и стеклом и впившись ногтями в мякоть моего предплечья.

— Да так, о погоде.

— Сережа, не ври мне, пожалуйста. Я слышала, он сказал: террористы, полиция. Это про нас? — ее голос срывается.

— Тише, тише. Не про нас. Просто я не хотел тебя тревожить.

Я накрываю ее ладонь своей. За окном проносятся, сливаясь в одну линию, влажные огни встречки. Водитель смеряет нас долгим настороженным взглядом из-под очков.

— Она вдруг вспомнила, что забыла положить зубные щетки, — с улыбкой обращаюсь я к мужчине. — Женщины…

Он переводит взгляд в зеркало заднего вида, рассматривая отражающееся в мутном стекле лицо моей спутницы, потом снова пялится на меня.

— Нам надо бы заправиться, — говорит он, наконец, когда мы минуем знак, извещающий о приближающейся бензоколонке.

— Что он сказал, Сережа?

— Что нам надо заправиться.

— Но у него еще полбака, смотри, — она указывает на бензиновый датчик на приборной панели. Она права.

Водитель перехватывает мой взгляд.

— Сломан! Я отсчитываю по километражу. Перед трассой хорошо бы заправиться, нам пятьсот километров хода еще.

Я киваю, следя за тем, как мужчина нажимает рычажок поворотника «клок-клок-клок». Шурша покрышками о шумовую полосу, машина начинает плавно смещаться вправо, по направлению к разлившемуся по ту сторону дождя мареву неоновых огней.

— Сереженька, что он делает?

— Заезжает на заправку. Тише, спокойней, не кричи.

Водитель паркует машину возле средней колонки.

— Вы посидите, да? — бросает он, даже не глядя в мою сторону, и выходит, не дождавшись моих возражений.

— Сереж, он узнал меня, он наверняка звонит сейчас в полицию.

Я прижимаюсь к стеклу, пытаясь разглядеть, что происходит в ярко-желтом аквариуме за дверями киоска.

— Давай просто уйдем?

— Уйдем? Куда? Здесь ничего нет, кроме трассы и дождя.

— Поймаем попутку. Я… я могу состроить глазки какому-нибудь дальнобойщику.

Я вижу, как внутри, возле касс, водитель достает из кармана телефон и набирает какой-то номер.

— Пойдем, — резко выкрикиваю я.

Я оказываюсь на улице первым, потом отгибаю переднее сиденье и подаю ей руку. Она выходит под дождь и тут же тянет за собой на трассу. Тут я вспоминаю о рюкзаках в багажнике. Мои пальцы скользят по холодному мокрому металлу в поисках кнопки или ручки, открывающей багажник. Внезапно, машина мигает габаритами, и сразу за этим раздается что-то среднее между визгом и вздохом.