Рэкетир - Джон Гришэм

Застряв в пробке на реконструируемой автостраде у Форт-Лодердейла, я звоню в Монтего-Бей, Решфорду Уотли. Он отвечает мне радостно, как давнему другу. Я объясняю, что благополучно вернулся в США и наслаждаюсь жизнью. Двое суток назад я сбежал с Ямайки, простившись с Натаном и Редфордом. Дескать, готов был хлопнуться в обморок от мысли, что перед посадкой на рейс в Сан-Хуан меня могут задержать люди в форме. С ума сойти, насколько быстро все происходит! Я не в силах собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.

Решфорд не был в тюрьме с воскресенья. Я сообщаю ему, что Натаниэл надеется на подкуп ямайских правоохранителей и питает иллюзии, будто я вернусь с кучей денег. Я кое с кем созвонился, и, похоже, у него давние отношения с кокаином; до сих пор не могу поверить, что этот идиот притащил с собой целых четыре кило, не говоря об огнестрельном оружии. Полный кретин!

Решфорд соглашается и рассказывает о своем разговоре с прокурором. Если повезет, то клиент получит «всего» двадцать лет тюрьмы на Ямайке. Сам Решфорд сомневается, что он продержится столько времени. Судя по побоям, нанесенным Натаниэлу в первые две ночи в каталажке, можно счесть удачей, если он протянет больше недели.

Мы договариваемся, что Решфорд побывает в тюрьме сегодня же и проверит, как там Натаниэл. Я прошу передать ему, что стараюсь обеспечить его освобождение, начну с посещения его дома, согласно нашей договоренности, и дальше буду действовать по плану.

— Как пожелаете, — отзывается Решфорд. Я заплатил ему гонорар, и по идее он все еще работает на меня.

Надеюсь, это наш последний разговор.

Ванесса снова три с половиной часа едет из Ричмонда в Роанок и успевает на назначенную на два пополудни встречу с Дасти Шайвером, адвокатом Куинна Рукера. Звоня и договариваясь о встрече, она обещала привезти ключевую улику по делу Куинна. Заинтригованный Дасти попытался что-то выяснить по телефону, но она отрезала: при личной встрече, причем как можно быстрее.

Она приоделась, выбрала достаточно короткую юбку, чтобы привлечь внимание, и изящный кожаный чемоданчик. При ее появлении Дасти вскакивает и предлагает ей кресло. Секретарша приносит кофе. Пока она не скрывается за дверью, адвокат и посетительница ведут светский разговор.

— Я сразу перейду к делу, мистер Шайвер, — говорит она после ухода секретарши. — Куинн Рукер — мой брат, и я могу доказать его невиновность.

Услышав это, Дасти молчит, привыкая. Он знает, что у Куинна два брата, Ди Рей и Верзила, и сестра Люсинда. Все они заняты в семейном промысле. Он припоминает, что есть еще одна сестра, но она не при делах и ни разу не упоминалась.

— Куинн — ваш брат… — бормочет он.

— Да. Я уехала из Вашингтона несколько лет назад и старалась держаться подальше от своей родни.

— Так-так… Я слушаю. Продолжайте.

Ванесса кладет ногу на ногу, но Дасти смотрит ей прямо в глаза.

— Примерно через неделю после побега Куинна из тюремного лагеря во Фростбурге он так нанюхался в Вашингтоне кокаина, что еле выжил. Мы, семья, знали, что он себя убьет — Куинн всегда злоупотреблял, — и решили вмешаться. Мой брат Ди Рей и я отвезли его в реабилитационную клинику под Экроном, Огайо, серьезное место для тяжелых наркоманов. Распоряжения суда не было, так что запереть его там не могли, хотя обычно поступают именно так. К седьмому февраля, дню обнаружения тел судьи Фосетта и его секретарши, Куинн уже провел там три недели. — Она вынимает из чемоданчика папку и кладет на стол перед Дасти. — Здесь все документы. Поскольку он совершил побег из места заключения, мы поместили его туда под вымышленным именем — Джеймс Уильямс. Мы внесли наличными двадцать тысяч долларов залога, в клинике были рады такому клиенту и не задавали лишних вопросов. Провели полный осмотр, взяли все анализы, в том числе ДНК. Это стопроцентное доказательство, что во время убийства Куинн находился там.

— И давно вам это известно?

— Я не могу отвечать на все ваши вопросы, мистер Шайвер. В нашей семье много секретов, а ответов мало.

Дасти внимательно смотрит на нее, она не отводит взгляд. Он понимает, что всего не узнает, но в данный момент это не важно. Он одержал блестящую победу над системой и уже смеется.

— Зачем же он признался?

— А зачем другие признаются в преступлениях, которых не совершали? Не знаю. У Куинна биполярное аффективное расстройство и масса проблем. ФБР обрабатывало его десять часов, прибегло ко всем своим грязным трюкам. Зная Куинна, можно предположить, что он с ними играл. Дал им то, чего им хотелось, чтобы его оставили в покое. Возможно, наплел небылиц, чтобы они бегали кругами и пытались все проверить. Не знаю. Помните похищение ребенка Линдберга, самый знаменитый киднеппинг в истории?

— Как же, читал…

— Так вот, в совершении этого преступления признались полторы сотни человек. Дикость, конечно, но Куинну случается дурить.

Дасти открывает файл. Там находятся ежедневные отчеты о пребывании Куинна в реабилитационном центре с семнадцатого января по седьмое февраля — тот понедельник, когда обнаружили тела судьи Фосетта и Наоми Клэри.

— Здесь написано, что он покинул это учреждение днем седьмого февраля. — Дасти поднимает глаза от бумаги.

— Верно. Он ушел, можно сказать, удрал, в Роанок.

— Зачем, позвольте поинтересоваться, ему понадобилось в Роанок?

— Повторяю, мистер Шайвер, на многие вопросы у меня нет ответов.

— Итак, он объявляется в Роаноке назавтра после обнаружения трупов, идет в бар, напивается, ввязывается в драку, его арестовывают и находят при нем уйму денег. Слишком много неясностей, мисс…

— Да, много, но со временем все прояснится. Пока это не так важно, вы согласны? Важно другое: у вас на руках безоговорочное свидетельство его невиновности. Других улик против моего брата, кроме подложного признания, у правительства нет, ведь так?

— Так. Улик нет, но есть крайне подозрительное поведение. Например, зачем его понесло в Роанок? Как он туда попал? Откуда взял столько денег? Где накупил ворованное оружие? Масса вопросов, мисс, ответов на которые, полагаю, у вас нет?

— Нет.

Дасти сцепляет пальцы на затылке и долго смотрит в потолок.

— Придется с этим разбираться, — произносит он. — Ехать в реабилитационный центр, задавать там вопросы, снимать письменные показания и так далее. Федералы не отступят, пока наше дело не станет таким толстым, чтобы можно было как следует шарахнуть им по их башкам. В общем, мне не хватает двадцати пяти тысяч долларов.

— Я поговорю с Ди Реем, — отвечает она без колебания.