Голос греха - Такэси Сиота

Внутри было лишь естественное освещение; на приличном расстоянии друг от друга стояли с пятнадцать деревянных столов. Был и второй этаж, поэтому, очевидно, паб мог вместить довольно большое количество людей; тем не менее практически все места и у стойки, и за столами были заняты. Акуцу достал из кармана куртки мобильный телефон, но в этот момент сидевший рядом за столом у окна бритоголовый европеец поднял руку.

— Тиллер-сан?

Мужчина со словами «можно просто Колин» протянул руку. Видимо, из-за высокого роста и отсутствия волос на голове было сложно определить его возраст. Акуцу, представившись как Эйдзи, сел напротив. Колин уже пил пиво. Никаких закусок перед ним не было.

Акуцу, взяв у стойки пинту «Гиннесса», вернулся к столу.

— Как вы так сразу поняли, что это я?

— У тебя был напряжённый вид. В паб редко приходят люди с такими лицами.

Колин ответил совершенно непринуждённо. Но хотя это прозвучало довольно убедительно, Акуцу по-прежнему беспокоился из-за того, что с самого начала за ним наблюдают.

Собравшись с духом, он вытащил тетрадь и диктофон и начал задавать вопросы, касающиеся переговоров с похитителями иностранных предпринимателей. Колин рассказал о похищении главы крупной французской корпорации, произошедшем в 1978 году около его парижского дома, а также захвате владельца агентства недвижимости в Гонконге в 1983 году. Что касается дела Хайнекена, то, по словам Колина, преступники взяли за образец похищение предпринимателя, которое случилось в 1977 году в Голландии.

— Ты знаешь экономический термин «голландская болезнь»?

Акуцу покачал головой. Колин, кивнув, положил оба локтя на стол и скрестил пальцы.

— Во время нефтяного шока семьдесят третьего года Голландия, благодаря экспорту природного газа, получила довольно высокие доходы, зарплаты рабочих выросли. Это способствовало повышению благосостояния граждан и временному обогащению.

— Временному?

— Именно. Но вследствие увеличения торгового профицита произошло чрезмерное укрепление национальной валюты, что, в свою очередь, нанесло сильный удар по экспорту. В результате промышленные отрасли пришли в упадок, а безработица выросла. Это и есть «голландская болезнь». В начале восьмидесятых годов уровень безработицы поднялся до двенадцати процентов.

Акуцу написал «Голландская болезнь» и обвёл в кружок.

— Когда было совершено похищение, Голландия, несомненно, находилась в бедственном положении. Но это отнюдь не может служить оправданием.

Под рукавами футболки проступали мощные плечи Колина; было понятно, что он довольно тренирован. Наряду с бритой головой это придавало ему устрашающий вид, но в процессе разговора стало понятно, что он весьма образованный человек Колин продолжал говорить о похищениях, которыми ему приходилось заниматься; шутливо рассказывал, что в Южной Америке особенно трудно было выяснить, кто связан с преступниками, а кто нет.

Всё это было интересно, но недостаточно для написания материала. Акуцу решил попытаться обнаружить какую-нибудь связь с делом «Гин-Ман».

— Может быть, ещё по одной? — указав на опустевший стакан Колина, предложил он.

— Командировочных достаточно?

— Ну, на пиво хватит.

— А больше ничего и не нужно. Я, пожалуй, тоже возьму «Гиннесса» — давненько не пил его.

Когда перед обоими вновь стояли полные стаканы, Акуцу заговорил о деле «Гин-Ман». Колин, сказав, что он слышал об этом, добавил, смеясь: «В Англии, помнится, тоже находились идиоты, которые добавляли ртуть в рождественскую индейку».

— Посмотрите, пожалуйста, вот это. — Акуцу решительно протянул те самые репортёрские записи, переведённые на английский язык.

Прочитав, Колин что-то проворчал, настолько быстро, что различить слова было невозможно. Затем, повторив: «Я слышал об этом», вернул копию.

— Эйдзи, ты сегодня вечером свободен?

— Да, конечно.

— Возможно, я смогу помочь. Позвоню попозже.

Колин залпом осушил стакан и, попрощавшись, ушёл.

События приняли совершенно неожиданный оборот, поэтому Акуцу машинально вслух произнёс:

— Что это значит? — Заметив, что диктофон всё ещё работает, он торопливо выключил его.

* * *

Первое, что он почувствовал, когда проснулся, была боль.

Повращав затёкшими плечами, Акуцу потянул одеревеневшую спину. Часы, лежавшие рядом с подушкой, показывали 8.30 вечера. Почувствовав голод, он быстро оделся и вышел на улицу.

Акуцу было известно, что дни летом в Англии длинные, но, поскольку стоял уже конец августа, было темно. Дул осенний ветер. Двигаясь в западном направлении, минут через десять Акуцу вышел на улицу, проходившую рядом со станцией «Бэйсуотэр». Там располагалось много ресторанов и небольших магазинов, а тротуар был наводнён людьми с разным цветом кожи. Испанская, индийская, египетская кухня… В конце концов Акуцу остановил свой выбор на тайской кухне. До сих пор, посещая тайские рестораны за границей, он ни разу не пожалел об этом.

Заказав пиво «Сингха» и горячую лапшу, открыл тетрадь. Сегодняшний день принёс горькие мысли, и нужно было сделать необходимые записи.

После того как Акуцу расстался с Колином и вышел из паба, он направился в расположенный неподалёку китайский квартал. Первые этажи европейских зданий пестрели многочисленными вывесками с иероглифами; попав туда, Акуцу подумал, будто перенёсся из Англии в другую страну. Возвышавшиеся с западной стороны традиционные ворота напомнили Нанкинмати^[15] в Кобэ.

Однако район, заполненный туристами, был не очень подходящим местом для сбора сведений. Ни с того ни сего, не имея даже фотографии, подходить и спрашивать про азиата, который бывал здесь тридцать лет назад… Полный бред. Вероятно, то пренебрежение, с которым Акуцу уже пришлось столкнуться в кафе, — естественный результат его пребывания в неприветливом Лондоне. Он не мог не думать о том, что Тории даже в таких условиях наверняка собрал бы материал. Находясь в далёкой чужой стране, Акуцу остро ощутил, как недостаёт ему журналистских способностей.

Наблюдая за людским потоком по ту сторону окна, он втянул в рот только что принесённую лапшу. Неожиданно странный вкус заставил его вздрогнуть.

Почему она такая сладкая?

Акуцу сразу же запил её пивом, проворчал: «Ну, вот тебе и Лондон» и вздохнул. В этот самый момент, словно почувствовав его мрачное настроение, зазвонил телефон. Это был Колин.

— Эйдзи, ты где сейчас?

Голос Колина звучал взволнованно. Неужели узнал что-то интересное?

— В тайском ресторане рядом со станцией «Бэйсуотэр».