Жажда - Таня Карвер

— Ну… теперь все?

— Почти. — Констебль Анни Хэпберн заглянула в свои записи. — Буквально пара моментов. Давайте-ка еще раз пройдемся сначала, с того момента, как вы проснулись. Просто чтобы убедиться, что я ничего не упустила…

Сюзанна Перри сидела напротив нее на диване в гостиной своей квартиры. На ней по-прежнему была футболка, в которой она спала, а поверх плотно запахнутый домашний халат. От кофе в ее чашке остался только холодный осадок на самом дне. Она раскручивала густую жижу по стенкам, и глаза ее внимательно следили за этим процессом, впившись в чашку так, словно она боялась смотреть куда-то еще. Она вздохнула.

— Но я же уже…

— Прошу вас. Еще один раз.

Голос Анни звучал сочувственно и вкрадчиво, но в нем звенели стальные нотки, говорившие о том, что она привыкла к тому, чтобы ее просьбы выполнялись. Она этого специально не отрабатывала. Навык естественным образом развился из ее каждодневной работы и стал профессиональной чертой.

Глаза Сюзанны медленно закрылись, голова склонилась вперед. Потом она вздрогнула, широко открыла глаза, и испуганный взгляд забегал по комнате в поисках чего-то — или кого-то! — прячущегося в темных углах. Анни перехватила этот взгляд и попыталась успокоить ее.

— Все в порядке. Здесь только вы и я.

Двое экспертов из команды криминалистов старательно обследовали спальню Сюзанны, коридор и все пути возможного входа и выхода в поисках следов предполагаемого взломщика. По их голосам и выражению лиц было понятно, что шансы найти что-то невелики.

Анни проверила свои записи и посмотрела на сидевшую напротив молодую женщину. Сюзанна Перри была логопедом и работала в Центральной больнице, куда поступила сразу после окончания Эссекского университета. Рост чуть выше среднего, хорошо сложена, темные волосы, кожа слегка смуглая, как у жителей Средиземноморья. Но первое, на что обращаешь внимание, подумала Анни, — это ее глаза. Красивые и ясные карие глаза. И эта красота была заметна даже сейчас, несмотря на то что они были красными и заплаканными.

Квартира находилась на последнем этаже расположенного по Мэлдон-роуд старого дома времен короля Эдуарда, который был поделен между несколькими хозяевами. Довольно просторная, с хорошими светильниками, но при этом с покрытыми грунтовкой книжными полками, бескаркасными креслами на полу, всякими накидками, репродукциями под Бриджит Райли на стенах, квартира эта была обставлена в стиле поп-арт шестидесятых в версии магазинов готовой мебели «Икеа». Но сюда уже вкрались некоторые черточки, подсказывавшие, что скоро эта кричащая яркость должна уйти, а на смену ей придет более зрелый стиль. Анни уже сталкивалась с этим раньше. Первые осторожные попытки перехода от студента к человеку с твердым заработком. Казалось, еще совсем недавно она чувствовала себя точно так же.

Это дело было для Анни вполне привычным. Выезжающий на место констебль полиции, сотрудничающий с бригадой по расследованию тяжких преступлений, она специализировалась на случаях изнасилования, надругательства над детьми и прошла специальную подготовку, чтобы действовать в ситуациях, когда присутствие мужчин могло стать барьером для выяснения истины. Это дело определенно относилось именно к таким. Кроме того, оно позволяло ей держаться подальше от Фила, что, учитывая то, какие у них в последнее время сложились отношения, было очень даже кстати.

— Итак, — сказала Анни, снова пытаясь сосредоточиться, — вы проснулись…

— Нет, еще до этого. — Сюзанна Перри поставила чашку с остатками кофе на ближайшую полку, но по-прежнему не отрывала от нее глаз, словно это был талисман, создающий невидимую защитную ауру. — Еще когда я спала… Мне кажется, я чувствовала… что в комнате кто-то был.

— Пока вы спали?

— Я не знаю… Я думаю, что я спала. Но потом… потом… я почувствовала это…

— Это?

— Его. Я чувствовала его. Его руки на мне, его…

Ее передернуло.

Анни терпеливо ждала.

— И еще я не могла… не могла пошевелиться…

Она снова вздрогнула. Анни боялась, что Сюзанна опять может расплакаться, — это было уже дважды — и поторопилась помочь ей.

— Вы почувствовали на себе его руки.

Сюзанна согласно кивнула.

— Вы помните, в каком именно месте?

Сюзанна опустила глаза в пол, щеки ее покраснели.

Анни должна была осторожно подбирать слова. Наносящие психологическую травму переживания часто приводят к тому, что жертва начинает домысливать детали. И она не хотела сказать что-то такое, что потом, в суде, можно было бы рассматривать как наводящий вопрос.

— Где именно он прикасался к вам, Сюзанна?

Сюзанна еще больше отвернулась в сторону и испуганно зажмурилась, словно ожидая удара.

— Сюзанна!

В голосе Анни снова зазвучал металл.

Голова Сюзанны резко повернулась к ней. Завладев ее вниманием, Анни снова заговорила тихо и спокойно:

— Сюзанна, где он прикасался к вам?

Сюзанна еще раз закрыла глаза, ее нижняя губа задрожала.

— Он… он задрал мою футболку… Я не могла остановить его, я… — Опять полились слезы. — И… и он…

Анни откинулась назад.

— О’кей, о’кей… — Теперь ее голос звучал успокаивающе. — Оставим это пока. — Анни подождала, пока Сюзанна возьмет себя в руки. — Вы сказали, что он говорил с вами. Вы не запомнили, что это были за слова?

Сюзанна покачала головой.

— А как он выглядел? Можете его описать?

Она опять отрицательно покачала головой.

— Просто… какая-то бесформенная тень. И эти глаза, горящие, внимательные… как… как глаза сатаны… И его руки, касающиеся меня. И я не могу пошевелиться…

Анни больше не упирала на подробности. Она решила двигаться дальше.

— А затем вы проснулись, да?

Сюзанна кивнула.

— Да. И потом…

Ее голова снова опустилась.

Анни внимательно смотрела на Сюзанну. Изучала ее. И ее не оставляло какое-то беспокойство.

— Жалюзи были закрыты или открыты?

— Открыты. Поэтому я и увидела эту фотографию.

— Перед этим вы сказали, что любите, когда в спальне темно. Могло так получиться, что вы сами оставили их открытыми?

Сюзанна покачала головой.

— Я очень чутко сплю. Мне необходимо, чтобы в комнате было как можно темнее. В особенности летом…

Ее голос замер.

— Значит, сами вы открыть жалюзи не могли?