Лес мертвецов - Жан-Кристоф Гранже

— Словом, мамаша.

Тэн расхохотался.

— А ты хочешь быть еще и шлюхой? Не многовато ли?

Задетая и польщенная, Жанна спросила:

— Ну и что ты собирался мне рассказать?

— В прошлое воскресенье во второй половине дня мы с этой самой Одри встречались у меня дома. Помнишь, как тогда жарило? Мы опустили ставни. Простыни хоть выжимай. Словом, еще та обстановочка… Ну, сама понимаешь.

— Понимаю.

— В пять часов зазвонил домофон. Натали, моя бывшая, привела детей. По воскресеньям я с ними ужинаю, а утром отвожу их в школу. Вообще-то обычно моя бывшая заявляется в семь вечера. Но в тот день отменили какой-то там спектакль, она и притопала на два часа раньше. А у меня в постели Одри, вот я и струхнул.

— Вы же разведены?

— Не так давно. Каждый раз Натали заходит на минутку и озирается. Выглядывает, не завел ли я бабу. Она бы мигом сообразила, что у меня в спальне кто-то есть.

— И как ты выкрутился?

— Натянул трусы и велел Одри поскорее одеться. Я живу на шестом, последнем этаже, без лифта. На лестничной площадке есть чуланчик. Вот я ее туда и спровадил.

— Обошлось?

— Чуть не попался. Был момент, когда я одновременно лицезрел голые ноги Одри за дверью чулана и головы моих детишек, поднимавшихся о лестнице.

Тэн на секунду замолчал, чтобы усилить впечатление. Жанна подыграла ему:

— И что дальше?

— Ну, детишки убежали к себе в комнату, а Натали так и шарит взглядом по сторонам. Дала мне инструкции насчет детских одежек, а под конец напомнила, чтобы я заплатил за школьную столовку. В общем, все как обычно. Я уж думал, легко отделался. И тут увидел на книжной полке в прихожей солнечные очки Одри.

— Натали их заметила?

— Нет. Я сунул их в карман, пока она смотрела на часы.

— Раз она ничего не заметила, в чем подстава?

— Ну, я проводил ее до входа и уже собирался закрыть дверь, а она вдруг спрашивает: «Ты мои солнечные очки не видел? Похоже, я их где-то оставила».

Жанна улыбнулась:

— Жизнь у тебя бьет ключом. Как же ты выкрутился?

— Добрых пять минут мы с ней искали очки, лежавшие у меня в кармане. Потом я незаметно их вынул и сделал вид, что обнаружил их на полке.

Принесли закуски. Зеленый салат для Жанны, суши из красного тунца для Тэна. Несколько секунд они наслаждались едой в молчании, нарушаемом лишь постукиванием вилок. Гул голосов обедавших в ресторане дельцов был подобен их костюмам: нейтральный, гладкий, безликий.

— Что у тебя сейчас в работе? — спросил Тэн.

— Ничего особенного. А у тебя?

— У меня серьезное дельце.

— Какое же?

— Убой. Труп нашли три дня назад. Жуткое зрелище. На парковке в Гарше. Расчлененка. Следы каннибализма. Стены сплошь покрыты кровавыми знаками. Никто ничего не понимает.

Жанна положила вилку. Переплела пальцы, опершись локтями на стол:

— Ну-ка расскажи.

— Мне позвонил прокурор. С места преступления. Попросил немедленно приехать. Дело тут же всучили мне.

— А как же расследование по горячим следам?

— В соответствии со статьей семьдесят четвертой Уголовного кодекса «Установление причин смерти», учитывая особо жестокий характер преступления, прокуратура решила подключить следственного судью сразу же, для координации действий.

История все больше увлекала Жанну:

— Опиши-ка место преступления.

— Жертва обнаружена на последнем уровне подземной парковки. Медсестра.

— Возраст?

— Двадцать два года.

— Место работы?

— Центр для умственно отсталых. Ему и принадлежит парковка.

— Что дал опрос свидетелей?

— Никто ничего не видел. Ни внутри, ни снаружи.

— Камеры наблюдения?

— Камеры не было. Во всяком случае, на этом уровне.

— Окружение девушки?

— Пусто.

— Ты упомянул Центр для умственно отсталых. Может, убийца — один из пациентов?

— Это заведение для детей.

— Другие следы?

— По нулям. Следственная группа проверяет ее комп. Чтобы выяснить, не заходила ли она на сайты знакомств. Только все без толку. По мне, так это серийный убийца. Видно, ее выбрал какой-то псих. И захватил врасплох.

— У нее была какая-нибудь физическая особенность?

Тэн поколебался.

— Скорее хорошенькая. Пухленькая. Возможно, ее особенности соответствуют какому-то типу. Тому, который привлекает именно этого убийцу. Как обычно, больше узнаем, когда появится следующая жертва.

— Что-нибудь еще?

Жанна забыла про свой салат, гул голосов в ресторане, прохладный кондиционированный воздух.

— Пока это все. Жду от криминалистов результатов вскрытия и анализов. Но я бы не слишком на них рассчитывал. Почерк преступления — смесь дикой жестокости и тщательной подготовки. Не сомневаюсь, убийца принял все меры предосторожности. Что странно, так это отпечатки ног.

— Обуви?

— Нет, голых подошв. По мнению легавых, он раздевается догола. Чтобы исполнить свой ритуал.

— Почему «ритуал»?

— На стенах знаки. Что-то первобытное. Прибавь к этому следы каннибализма…

— Ты уверен?

— Руки и ноги вырваны и обглоданы до костей. По полу разбросаны остатки внутренних органов. По всему телу — следы человеческих зубов. Настоящий кошмар. А я даже не уверен, что в нашем законодательстве есть статья, предусматривающая наказание за людоедство.

Жанна смотрела в зал, но ничего не видела. Описание места преступления вызвало у нее воспоминания. Осколки ее собственной души, глубоко погребенные, тщательно скрытые под респектабельной маской судьи.

— А что за знаки на стенах?

— Причудливые формы, первобытные фигурки. Убийца смешал кровь с охрой.

— Охрой?

— Ага. Краску, наверное, принес с собой. Он и впрямь чокнутый. Показать фотографии?

— Вы передадите рисунки антропологам?

— Да, полиция уже этим занимается.

— Кто руководит следственной группой?

— Тебе не стоит им звонить, я…

— Имя.

— Патрик Райшенбах.

С ним Жанна была знакома. Еще тот мужик. Крутой. Настоящий профи. Неразговорчивый. Привык брать от жизни все. Ей вспомнилась одна подробность. Всегда небритый, а волосы — липкие от геля для волос. Просто с души воротит.