А. З. - Такаббир Эль Кебади

Олег постучал пальцами по рулю:

— Ты же сам сказал, что воспоминания почти никогда не возвращаются.

— Ключевое слово «почти». Видимо, есть малюсенький шанс. Если к нему вернётся память и он сойдёт с ума — что мы будем делать? В лесу! Вокруг никого! А вдруг он станет буйным?

— Максим? Буйным? — Олег натянуто рассмеялся. — Не-е-ет. Это не про него. И вообще, с чего ты взял, что в интернете пишут правду? А ну, покажи, где это написано.

— Сейчас найду. — Андрей уткнулся в телефон. — Вы ему верите?

— О чём ты?

— Ну то, что у него проблемы с памятью? Вы не думали, что он и взаправду болен?

— Чем?

— Чем-чем… Он вышел из психушки. Так просто туда не попадают. — Андрей протянул Олегу телефон. — Тут целая статья. Написал не студентик, а настоящий профессор. — Взглянув в лобовое стекло, прошептал: — Опаньки… Идёт!

Олег оттолкнул его руку с телефоном:

— Спрячь. Потом почитаю. И рот на замок. Понял?

— Рот на замок, — заверил Андрей и, выскользнув из проёма между креслами, растянулся на сиденье.

Максим подбежал к автомобилю, открыл багажник, порылся в рюкзаке. Усевшись на своё место, разложил на коленях карту.

— Что там случилось? — поинтересовался Олег.

— На ж/д переезде ЧП. Состав сошёл с рельсов.

— Жертв много? — подал голос Андрей.

Олег скривился:

— Помолчи.

— Значит, так, — проговорил Максим. — Возвращаемся в Боярку. Через неё проходит объездная дорога. Ну а там до заповедника рукой подать.

— Сказано — сделано, — кивнул Олег и завёл двигатель.

«Патриот» сдал назад, проехал немного вперёд, снова назад и наконец вырулил из колонны.

— 5 ~

Автомобиль катил по просеке. Над кустарниками роилась мошкара. Из зарослей вспархивали пичуги, потревоженные рокотом мотора. Еловые лапы поглаживали с тихим скрипом дверцы и окна. Солнечные лучи пронзали сплетённые кроны деревьев и, подобно косым струям дождя, разбивались о запылённое лобовое стекло.

Андрей спал на заднем сиденье, свернувшись калачиком и заложив ладони между коленями. Приоткрытый рот, усеянное веснушками лицо и маленькие, как пельмешки, уши придавали ему по-детски беззащитный вид. Максим, погружённый в раздумья, смотрел вперёд немигающим взглядом. Упрямый подбородок напряжён, губы застыли в жёстком изгибе. Брови словно крылья чёрного лебедя, бегущего по воде.

У Олега взмокла спина: не от духоты — хотя и она внесла свою лепту, — а от нешуточных переживаний. Из головы не выходили слова Андрея. Что делать, если малец окажется прав? Максим не станет буйным — об этом Олег не допускал даже мысли, но изнутри грыз червячок беспокойства: не подвергает ли он опасности приятеля? А ну как вспомнит Максим нечто ужасное — хотя что такого ужасного могло произойти за пять минут? — да забудет всё, что помнил раньше. Кто может поручиться, что очередной удар по психике не приведёт к обострению болезни? Или ещё хуже — к серьёзному психическому расстройству. Тогда психлечебница станет ему родным домом.

Из памяти исчез крошечный отрезок жизни — не год и не месяц, а всего лишь несколько минут. Велика печаль… Люди нередко забывают, чем занимались вчера, но по этому поводу никто не страдает.

— О чём думаешь? — спросил Олег.

Вынырнув из размышлений, Максим моргнул:

— Думаю, как жить дальше.

— Хорошо жить. Возьми ещё один отпуск; тебе не откажут. Съезди куда-нибудь, да хоть к морю. Смени обстановку. О деньгах не переживай, я помогу. Всё наладится, вот увидишь.

— Меня попрут с работы.

— Да ладно, — усомнился Олег.

— Вопрос только в том, по статье или по состоянию здоровья.

— Это на комиссии решат?

Максим кивнул.

— Ну и ну. — Олег потёр занемевшую шею. — Кстати, а человека, которого ты видел с вертолёта, нашли?

— Его не искали.

— Почему?

— Пилот не заметил ничего подозрительного. О пропаже человека никто не заявил.

— Хоть это радует. Твой командир осмотрел эту злополучную поляну?

— Зачем?

— А как же без этого? — удивился Олег. — Он проводит служебное расследование, значит, обязан выяснить все обстоятельства и понять, почему ты потерял память.

Максим усмехнулся:

— В причинах моей амнезии должен разбираться врач, а не командир.

— Тогда что он расследовал?

— Понимаешь, какое дело… Я дважды нарушил должностную инструкцию. Во-первых, переговоры с землёй ведёт пилот, а я встрял в радиообмен. Во-вторых, посадку вертолёта должен разрешить диспетчер, а я заставил пилота сесть без разрешения.

— Ну так связи же не было.

— Если бы только это, мне бы влепили строгач. Но я врезал командиру экипажа. Такое у нас не прощают. Что он такого сказал или сделал?

— Загадка… — протянул Олег и нажал на тормоз. — Приехали.

Дорогу преградил металлический барьер с прикрученной табличкой: «Въезд на территорию Боярского заповедника запрещён».

— Через лес вряд ли проедем, — заключил Максим, всматриваясь в заросли.

— Я бы так и так не поехал. Не хватало машину поцарапать или колесо пробить. Тесть меня в бараний рог скрутит.

— Тогда пешим ходом.

— Далеко идти?

— Пять километров.

— Час туда, час обратно. Плюс дорога. — Олег взглянул на часы. — Ё-моё! На футбол не успеем.

— «Зенит» проиграет.

— Накаркал, — скривился Олег. — Только Андрюхе не говори, не расстраивай мальца.

Максим надел кепку, забрал с приборной доски карту:

— Буди солдатика. — И, покинув автомобиль, открыл багажник.

Олег вытащил ключ из замка зажигания:

— Андрей, просыпайся. — Изогнувшись, похлопал его по ноге. — Вставай-вставай! Приехали.

Зевая во весь рот, Андрей выбрался из машины. Наблюдая, как Максим надевает рюкзак, потянулся, встряхнулся, потоптался, разминая ноги. Заметив в руках Максима охотничье ружьё, шустро обежал автомобиль и прошептал Олегу:

— Психам нельзя носить оружие!

— Он не псих.

— За всю историю психиатрии нет ни одного случая выздоровления.

Застёгивая ветровку, Олег щёлкнул языком:

— Походу, у тебя тоже память отшибло. У него избирательная амнезия.

— Избирательная амнезия — это результат психической травмы, — упорствовал Андрей. — Так что, как ни крути, он болен.

— Умолкни, а?

Максим проверил, хорошо ли закрыл багажник, и окинул спутников придирчивым взглядом:

— Заправьте штаны в носки.

Андрей вытаращился:

— Чего-чего?

— Делай, как он говорит, — велел Олег, натягивая резинку носков на низ джинсов. — Чтобы клещи в ногу не впились.

— У меня не носки, а следы. Как я в них штаны засуну?

— А я говорил: одевайся попроще. А ты вырядился как на дискотеку.

— Это в девяностых на танцы ходили в спортивных костюмах. Сейчас не те времена. Спортивный костюм — для спорта и туризма.

— Так ты у нас спортсмен? — съехидничал Олег, смерив взглядом нескладную фигуру Андрея.

Тот окрысился:

— На себя посмотрите.

Слушая их перепалку, Максим снял рюкзак. Порылся в боковом кармане и кинул Андрею носки, больше