Смерть от тысячи ран - D.O.A.

— Перчатки есть?

Нери кивнул.

— Надевай и помоги мне. — Каннаваро подошел к трупу Феито.

— Что ты задумал?

— Изменить декорации этого борделя, если все-таки кто-то видел нашу тачку. — Сейчас они оттащат подальше троих покойников и внедорожник. — Замести следы. — Симоне очень надеялся, что полицейская машина, которую они обогнали, когда ехали на место, уже где-то далеко.

— Чем дольше будем возиться, тем больше шансов, что нас обнаружат. Валим отсюда!

Каннаваро подскочил к Жану Франсуа Нери и схватил его за шиворот:

— У нас нет выбора и еще меньше времени. Так что шевели задницей, иначе я оставлю тебя здесь с этими козлами!

Каннаваро вернулся к sicario и, схватив его за руки, прикрикнул на сообщника:

— Muoviti![37]

Против своей воли Нери присоединился к нему и взялся за лодыжки колумбийца:

— Ладно, только я не поведу твой сраный катафалк.

Занятый делом, Каннаваро не ответил.

С трудом затолкав Родриго в багажник, они не дотронулись до Руано, распростертого на сиденье, с открытыми глазами и лицом, застывшим в странной гримасе. Два в корпус, один в голову. Профи. Факт, заставивший Симоне задуматься, пока они устраивали пассажиров в машине. Хавьер был усажен на переднее сиденье и укрыт найденной сзади ветровкой. В темноте отверстие на его виске, у самой кромки волос, было почти невидимым — к нему приклеились пряди волос. Каннаваро и Нери наспех протерли наиболее заметные брызги крови на стеклах и приборной доске.

— Так сойдет.

— Я весь уделался.

Каннаваро видел, что его товарищ пытается стереть кровь, но только больше размазывает пятна.

— В любом случае мы не можем их тут сторожить.

Мужчины обменялись взглядами.

— Что скажут колумбийцы?

— Я займусь доном Альваро, как только покончим с этими. — Каннаваро сел за руль «ренджровера». — А сейчас давай за мной.

Машины уехали, но прошло еще с четверть часа, прежде чем Батист Латапи осмелился встать. Его трясло. Прибывшие во втором автомобиле чуть было не застукали его, когда он решил подобраться поближе, чтобы полюбоваться на бойню.

Кое-что он видел, но не все.

Из своего укрытия Батист Латапи в свете фар внедорожника разглядел парня, который пошел отлить и вернулся с другим, взявшимся неизвестно откуда. Потом раздались выстрелы, всего семь. Батист за свою жизнь достаточно поохотился, чтобы узнать этот звук. Так что он пригнул голову, заткнул уши и закрыл глаза.

Открыв их, он различил удаляющийся звук мотоцикла. Очевидно, тот уехал недалеко. Батисту показалось, что он слышал крики, откуда-то со стороны фермы макаки. Но он не был уверен, поскольку сейчас ему больше всего хотелось взглянуть на оставшуюся позади машину. А там уже были эти двое, и он в ужасе бросился на землю. Так что теперь надо быть осторожным, раз уж появились другие чужаки.

Все они одинаковы, эти malagents.[38]Пусти одного — заявятся все. Хозяйничают как у себя дома. Michanta herba… Вполне возможно, тот парень и в самом деле притормозил у черномазого. А с чего ему тормозить у черномазого, если это не его дружок?

Некоторое время Батист Латапи предавался своей радости. Наконец-то он нашел способ избавиться от обезьяны! Он просто донесет на него жандармам как на соучастника убийства.

Он мысленно обратился к Старику, чтобы заранее поблагодарить за такой счастливый поворот событий и попросить его и впредь печься о них, и вышел из лесу. Но, спускаясь с холма к тому месту, где оставил свой мопед, Батист задумался. Если он расскажет жандармам, придется объяснять, что он делал здесь ночью. Эти олухи быстро скумекают. И заставят его говорить, донести на товарищей. И тогда те, другие, и мотоциклист прознают.

А Батист Латапи вовсе не был уверен, что ему хочется рассердить типа, способного вот так, не задумываясь, завалить троих.