Мертвые незнакомцы - Итан Блэк

– Нью-йоркский полицейский, – говорит он. – Просто заурядный городской полицейский. Ты это хочешь сказать?

– Детектив.

– А ты сказал этому детективу, почему даешь ему список? Что ты вообще ему сказал?

– Я просил его… я хотел, чтобы он… проверил… имена… проверил имена.

Человек в кресле проводит рукой по коротким седым волосам.

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты просто дал ему список имен и ничего не объяснил, – говорит он, не столько повторяя услышанное, сколько рассуждая про себя. – Ты хочешь сказать… – начинает он, но внезапно мрачность сменяется пониманием. – Ты хочешь сказать, что не был уверен, можно ли ему что-то рассказать, и поэтому просто защищал людей, пока твои подозрения не подтвердились. Ты не хотел разглашать больше, пока не уверился, что все реально.

– Д-да-а.

Седой встает, хмурится.

– Или я сам себя обманываю, потому что хочу услышать именно это?

Пауза.

– Чарли, – зовет он. – Я не уверен, что он сказал всю правду.

Несколько минут спустя, когда Чарли заканчивает еще один сеанс, седой спрашивает:

– Но как детектив должен проверить имена, если больше он ничего не знает?

– Позвонить… друзьям… в этих городах.

– А с какой стати детективу соглашаться и вообще тебя слушать? У него есть другие дела. Зачем обращать внимание на твою просьбу? Незнакомый тип просто заходит с улицы и просит детектива «проверить несколько имен» – ты ведь так сказал, – и детектив, на котором, полагаю, и так висит миллион дел, серьезных дел, тут же становится по стойке «смирно» и говорит: «Есть, сэр, сию минуту, сэр, я совершенно свободен и немедленно побегу заниматься вашим идиотским делом…» Ты это мне хочешь сказать? Чего ты мне не говоришь?

Повязка возвращается на рот Мичума, он ощущает мерзкий привкус клея. Давится криком.

– Мы… были знакомы, – сипит Мичум, когда Чарли снова сдвигает повязку.

– Значит, это старый друг.

– Да.

– И как же зовут этого приятеля?

Мичум закрывает глаза. На этот раз он не хочет смотреть, не хочет видеть Чарли, но чувствует руки возле рта. Пытается укусить, как-то отвернуться. Он чувствует, как тело выгибается дугой с такой силой, что, кажется, позвоночник вот-вот переломится.

«Не-не-не-не-не-не называть имя Воорта».

– Силен. – В голосе Чарли недовольство смешано с восхищением. – Не думал, что в нем что-то осталось.

– Давайте послушаем великого актера, который пошел на такие жертвы во имя работы. Для этой роли он прибавил тридцать фунтов! – восклицает ведущий передачи, и сквозь боль до Мичума доносится гром аплодисментов.

Через некоторое время Мичум теряет сознание, и тут звонит телефон, заставляя вздрогнуть человека в бежевом свитере. Ему не нравится, что кто-то звонит.

– Ты уверен, что никто не видел, как ты вошел? – спрашивает он Чарли, который теперь тоже запыхался.

– Наверное, кто-то недоволен, что телевизор работает слишком громко.

– Наверное, – повторяет седой с оттенком сарказма. – Предлагаешь сделать ставку на эту гипотезу?

– Это ты просил поторопиться. – Чарли снова начинает кашлять. Ему приходится стереть мокроту с уголка рта.

Седой снова задумывается и затихает. Впервые за весь вечер на его лице появляется раскаяние, и это совершенно меняет такого крупного человека, сдержанного и сильного.

– Ты прав. Извини. Я сорвал зло на тебе.

– Пустяки, – говорит Чарли.

– Я серьезно. – Седой по-настоящему взволнован. – После всего, что ты сделал и что собираешься сделать, я не имею права на тебя срываться.

– Я сказал, забудь.

– Спасибо. Надевай пижаму, и заканчиваем. Вот таблетка. У тебя десять минут, пока она подействует.

– Моя семья? – спрашивает Чарли.

– Уже сделано, – отвечает человек с поврежденным локтем.

Из пластикового пакета Чарли вытаскивает совершенно новую, завернутую в целлофан зеленую атласную пижаму. Начинает переодеваться.

– Хм! Замечательно, – усмехается он, надев пижамные штаны. – Знаешь, я всегда смеялся над людьми, которые носят пижамы.

Он аккуратно кладет на стул сложенную рубашку. Потом брюки. Все его движения отдают рутиной: так муж, женатый много лет, собирается забраться под одеяло на своей стороне двуспальной кровати и взять журнал «Пипл» или пульт от телевизора или просто, устав после трудного дня, протянуть руку и выключить прикроватную лампу.

Человек с поврежденным локтем надевает светло-коричневую шерстяную куртку с капюшоном. Возле двери он поворачивается и смотрит, как худой мужчина надевает новенькую пижамную куртку, потом ложится под одеяло рядом с Мичумом.

– Чарли, мне жаль, что до этого дошло. – Бросает взгляд на неподвижное тело на кровати: – Мичум, ты меня разочаровал. – И более ни слова.