Возьми мое сердце - Мэри Хиггинс Кларк

Эмили не стала тратить время на церемонии и открыла картонную папку, лежавшую поверх остальных документов.

— Скоро здесь будет мать Натали Райнс, — сухо оповестила она детективов. — Я только что прочитала ваш протокол и первоначальный допрос миссис Миллз, сделанный в тот вечер, когда обнаружили тело Натали, а также ее письменные показания, данные через несколько дней после убийства. — Эмили испытующе посмотрела на детективов. — Насколько я могу судить по этим документам, сначала мать жертвы даже мысли не допускала, что Грег Олдрич причастен к преступлению.

— Совершенно верно, — спокойно заметил Розен. — Миссис Миллз сообщила, что любит Грега как собственного сына, и что убеждала Натали к нему вернуться. По ее мнению, дочь слишком много сил тратила на работу, а ей, как матери, хотелось, чтобы она больше времени уделяла личной жизни.

— Миссис Миллз впору было мечтать прикончить его, — съязвил Трайон, — а она беспокоилась и пеклась о нем и о его ребенке.

— Думаю, она действительно переживала зa Олдрича. — Розен повернулся к Эмили. — Те его друзья, которых мы допросили, в один голос подтвердили: Натали была трудоголиком. Самое смешное, что причины, доведшие Олдрича до убийства, могут вызвать сочувствие у присяжных. Даже теща — и та его жалела, и долгое время не верила, что он решился на преступление.

— Когда в последний раз кто-нибудь из вас разговаривал с миссис Миллз? — уточнила Эмили.

— Мы позвонили ей перед тем, как в прессе появилось сенсационное заявление Истона, — ответил Розен. — Нельзя было допустить, чтобы ей стало известно об этом из газет. Новость ее просто потрясла. А еще раньше она сама звонила нам несколько раз: выясняла, как продвигается следствие.

— Пожилой леди хотелось поболтать, — равнодушно вставил Трайон. — Ну мы и поболтали с ней...

— Как мило с вашей стороны, — оборвала его Эмили. — В показаниях миссис Миллз я нашла упоминание о бывшей соседке Натали по комнате Джейми Эванс. Ее задушили в Центральном парке за пятнадцать лет до гибели Натали. Вы поинтересовались у миссис Миллз, возможна ли связь между этими двумя преступлениями, по ее мнению?

— Она уверяла, что это исключено, — сказал Трайон. — Натали никогда не виделась с приятелем своей соседки, знала только, что он женат и вроде бы добивается развода. Натали уговаривала подругу порвать с ним, поскольку считала, что ухажер ее динамит. Натали лишь однажды видела его фотографию у Джейми в бумажнике, а когда после убийства снимок исчез, решила, что вот вероятная зацепка, однако полицейские даже не стали ее слушать. В парке тогда случилась целая серия ограблений, а бумажник Джейми Эванс валялся на земле, кредитки и деньги забрали, заодно прихватив бусы и сережки. Копы заключили, что девушка оказала сопротивление хулиганам и поплатилась за это жизнью. Как бы там ни было, им так и не удалось установить личность ее дружка, и в итоге сошлись на том, что это очередное разбойное нападение, но с трагическим исходом.

Запищал интерком, и Эмили взяла трубку.

— Миссис Миллз уже ждет, — передал дежурный.

— Хорошо, мы сейчас подойдем.

Джейк поднялся.

— Давай я схожу за ней, Эмили?

Трайон даже не пошевелился, и Эмили требовательно взглянула на него.

— Нам нужен еще один стул, — заметила она. — Будь так любезен, принеси.

— Зачем тебе понадобились мы оба? — удивился Трайон. — Я как раз заканчиваю отчет по делу Гэннона. Кажется, мамаша ничем сногсшибательным нас не порадует.

— Ее зовут миссис Миллз, — вспылила Эмили. — И ты меня очень обяжешь, если проявишь хоть чуточку деликатности.

— Брось, Эмили. Как-нибудь обойдусь без твоих поучений. — Трайон смерил ее взглядом. — И не забывай, что я расследовал дела в этой конторе, когда ты еще была третьеклассницей.

Трайон и Розен ушли, а вскоре Розен привел миссис Миллз. Эмили хватило беглого взгляда, чтобы уловить и печать скорби на лице пожилой женщины, и легкое подергивание ее головы, и то, что костюм ей явно великоват.

Эмили стоя представилась матери Натали Райнс и выразила свои соболезнования, а затем предложила стул. Заняв собственное кресло, Эмили сообщила, что ей поручено ведение процесса, и она приложит все усилия для осуждения Грега Олдрича и торжества правосудия.

— Прошу вас, зовите меня Эмили, — под конец попросила она.

— Благодарю вас, — тихо вымолвила Элис Миллз. — Сотрудники вашего ведомства так вежливы и предупредительны. Вот только мою дочь они не в силах вернуть.

У Эмили промелькнуло воспоминание о прощании с Марком, о его последнем «до скорого».

— Я что угодно сделала бы, лишь бы вернуть ее вам, — заверила Эмили, надеясь, что Миссис Миллз не уловила, как дрогнул ее голос.

Потом на протяжении часа Эмили в непринужденной неторопливой манере сверяла вместе с миссис Миллз показания, которые та давала два года назад. Очень скоро Эмили в смятении поняла, что мать Натали по-прежнему пребывает в сильных сомнениях относительно причастности Грега Олдрича к убийству дочери.

— Когда мне сообщили об Истоне, я была потрясена и ошеломлена, но, по крайней мере, испытала облегчение оттого, что все выяснилось. Однако чем больше я узнаю из газет об этом субъекте, тем меньше ему доверяю.

«Если присяжные считают так же, мне кранты», — подумала Эмили и увела беседу в другое русло.

— Миссис Миллз, много лет назад соседка Натали по комнате Джейми Эванс была задушена в Центральном парке. Я так понимаю, Натали подозревала, что в преступлении замешан загадочный незнакомец, с которым встречалась Джейми?

— Ни Джейми, ни Натали больше нет, — пробормотала Элис Миллз, качая головой и тщетно пытаясь сморгнуть набежавшие слезы. — Обе погибли... Кто бы взялся предсказать такое чудовищное несчастье? — Она промокнула глаза платком и продолжила: — Натали ошиблась. Она видела этого мужчину только на фото в бумажнике у Джейми, и то один раз, за месяц до гибели подруги. Откуда ей было знать — может, Джейми сама выбросила снимок? Наверное, Натали тогда чувствовала примерно то же, что я сейчас. Они с Джейми были неразлучны, и ей хотелось наказать кого-нибудь за смерть подруги.

— Так же, как вы желаете наказать Грега Олдрича? — осведомилась Эмили.

— Я желаю наказать убийцу, кто бы он ни был.

Эмили отвела глаза, не в силах смотреть на подлинное страдание на лице свидетельницы. Она и раньше замечала, что именно эмпатия, которую она испытывает к родственникам жертв, побуждает ее не жалеть сил, чтобы впоследствии достойно выступить в суде. Но горе этой женщины почему-то особенно тронуло ее — до глубины души. Эмили поняла, что бессмысленно подбирать слова утешения для несчастной матери.

«Но я помогу ей, если получится убедить не только присяжных, но и ее саму, что именно Грег Олдрич повинен в смерти Натали и заслуживает суровейшего из всех возможных наказаний — пожизненного заключения без амнистии».