Изменить этот мир - Артём Патрикеев

Но все хорошее когда-нибудь проходит, собственно, так же, как и плохое. Я откинулся на подушку и перевел дыхание. Во рту еще оставался ее вкус, который хотелось сохранить подольше. Я закрыл глаза, наслаждаясь мгновениями.

– Ты спишь? – раздалось через минуту.

– Нет, – говорить не хотелось.

– А мне показалось… Ты ведь не любишь делать мне массаж?

– Почему же, просто массаж для меня работа, и я не могу относиться к нему по-другому, а так все замечательно.

– Только работа?

– Ну, с тобой, конечно, не совсем… И кроме того, он отнимает огромное количество энергии. Мои руки забирают весь негатив и все плохое, что накопилось в тебе за день, а с этим надо как-то справляться. Пару минут – и все. Силы вернутся.

– Какие силы?

– Физические и моральные. Ты не забывай, я же работаю с детьми, а там напряжение совсем не то, что со взрослым человеком. Разные усилия – разная затрата сил. И вообще-то у меня был сегодня тяжелый день.

Последние слова вернули меня в реальность. Я сегодня убил человека. Что я должен чувствовать, что ощущать? Совесть молчала, как мне показалось; душевное равновесие осталось на прежнем уровне. Мне не было жалко этого человека. Там, на небесах, а может, под землей или еще где с ним разберутся по заслугам. Я, конечно, не верил в примитивный рай и ад – наверняка все намного сложнее и в то же время намного проще и понятней, просто нам это не дано знать. Мы живем, как дети, которым сказали: если ты это не сделаешь, то держись! Или: у тебя есть пять минут, чтобы доделать это, а иначе… А чего иначе? Может, иначе дадут конфету, а может и по башке. Никто не может знать точно. Страшна неизвестность, она-то и сдерживает большинство людей. Если бы все точно знали, что после смерти всё будет хорошо и замечательно, независимо от того, как ты прожил свою жизнь, то мир сильно бы изменился. Преступлений было бы море, и еще больше самоубийств. Наступил бы хаос. Человеческое общество держится только на страхе. Страх бывает разного вида, но страх за себя – это самый страшный страх, который может существовать. Ведь даже мать, которая боится за своего ребенка, боится прежде всего за себя, ведь если с ее ребенком что-то случится, то переживать будет она, ей будет плохо, а не сыну или дочке. Ведь все верующие люди верят в то, что есть жизнь после смерти. Тогда почему они все плачут, когда умирает близкий человек? Они должны радоваться – человек наконец-то завершил свой жизненный путь и ушел к Богу. Но нет, люди переживают за себя: «Как мы теперь без тебя, любимый (или любимая), дорогой (или дорогая)». Им плевать, что вам там хорошо, им главное, что вы не с ними…

– Что с тобой?

– А что такое?

– Ты выглядишь как-то отрешенно. Ты со мной или нет?

– Я-я, натюрлих. Где же еще? Просто немного задумался.

– О судьбах вселенных? – с улыбкой спросила Настя.

– Ну, что-то в этом роде.

– А мне сейчас приснился ты.

– Наверное, опять в кошмаре?

– Почти. Ты брел в темноте, один. И никого и ничего вокруг. Ты один в целом мире. Я смотрю на тебя со стороны и не могу докричаться. Ты меня не слышишь, все идешь и идешь… Мне стало так грустно и одиноко, что я проснулась. Мне хотелось убедиться, что ты рядом, что все как всегда, и ничего не изменилось, – она положила голову мне на плечо.

– Интересный сон. Мне бы хотелось побывать в таком. Всегда хотелось узнать, что значит остаться одному во всей вселенной. Ненадолго, так, на чуть-чуть. Но это невозможно, ведь рядом всегда кто-то или что-то есть.

– Я тебя угнетаю? – Настя приподнялась и посмотрела мне в глаза.

– Нет, конечно. Из всех и всего, что могло бы быть со мной, ты самый лучший вариант!

Настя улыбнулась, и ее голова снова оказалась на моем плече.

Как странно – в мире люди умирают тысячами, а тут убил одного, и этот человек поселяется у тебя в голове навсегда. Живет где-то на задворках памяти и вылезает, намекая о себе. Так получается, что я дарую ему жизнь! Пока я живу, память о нем живет, а значит, живет и он сам. Вот так парадокс! Достаточно убить бомжа, о котором все забудут через неделю, а может и через день, и он поселится в твоей голове и будет жить там столько же, сколько и ты! Так хорошее дело я сделал или нет? На этот вопрос у меня ответа не было…

Утро, а точнее, уже день, застал нас в постели. Утреннее занятие любовью заменяет и чашечку чая, и завтрак, и все что угодно. Поэтому до обеденного стола мы добрались только к трем. Дождь на улице кончился уже давно, и в окно радостно заглядывало солнце. Вообще-то до стола добралась Настя, я же еще был в ванной, когда она меня позвала.

– Смотри – кажется, наш мост показывают!

Из телевизора доносился жизнерадостный голос журналиста, начало речи которого я, конечно же, пропустил, но все самое интересное успел услышать:

– …моста. Вчера поздно вечером был зверски убит некто Колыванов Сергей Петрович. Он находился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Убийца напал на жертву сзади и пытался перерезать ему горло ножом. Характер ранения свидетельствует о том, что работал непрофессионал. Убийца нанес несколько ножевых ранения в шею, смерть наступила очень быстро. У жертвы не было ни одного шанса на спасение. Труп был обнаружен только под утро, когда рассвело и прекратился дождь. На лежащего мужчину долго не обращали внимания, считая того просто пьяным. Трудно оценить, сколько человек успело побывать на этом месте, практически сводя к нулю поиск возможных улик. Мотивы преступления пока неясны. Милиция отказывается комментировать происшествие, идет работа по поиску убийцы. Если у кого-нибудь есть какая-то информация, просим сообщить ее по телефону, который вы видите на экране, или по номеру 02. С вами был …»

Дальше было уже неинтересно, и я пошел дочищать зубы.

– А ты не видел вчера этого человека? – спросила, заглядывая ко мне, Настя.

– Нет, я же шел другой дорогой, пришлось покупать программу на следующую неделю, так что мне вчера повезло.

– Да, а то на его месте мог оказаться ты.

– Это вряд ли. Я всегда на своем месте, а не на чьем-то другом.

Мысли опять вернулись ко вчерашнему вечеру. Мозг начал перебирать все, что помнилось и мнилось. Забыл я там что-нибудь, не потерял ли какую-нибудь улику, по которой меня можно будет вычислить? А вдруг следы не были смыты дождем до конца, и по ним меня скоро найдут? Теперь я понял, почему преступники возвращаются на место преступления: проверить, все ли было сделано правильно…

Меня самого удивляло, насколько легко я отнесся к смерти человека. Значит, я выбрал правильный путь. Теперь смысл жизни стал для меня понятен. Мир должен стать чище, спокойнее и добрее. Может ли родиться добро через зло? Пока на этот вопрос я не мог себе ответить.

– Ты какой-то задумчивый сегодня. Точно ничего не случилось?

– Да нет, все нормально.