Исчезновение Стефани Мейлер - Жоэль Диккер

– У меня больше не получается писать.

– Больше? Что ты хочешь сказать?

– Больше не получается, с тех пор как я сделала одну очень страшную вещь.

– Что же ты такое сделала?

– Это слишком страшно, чтобы рассказывать.

– Ты могла бы про это написать, – предложил Коди.

– Знаю, мне психотерапевт все время твердит. Но оно из меня не выходит. Вообще ничего не выходит. Я внутри совсем пустая.

В тот вечер Джерри с Дакотой ужинали в кафе “Афина”. Джерри знал, что Дакоте всегда нравилось это заведение, и повел ее туда в надежде сделать ей приятное. Но она весь вечер дулась.

– Зачем мы сюда приперлись? – наконец спросила она, ковыряя вилкой спагетти с морепродуктами.

– Я думал, тебе здесь нравится, – оправдывался отец.

– Я про Орфеа. Зачем ты меня сюда притащил?

– Думал, тебе тут будет лучше.

– Думал, что мне тут будет лучше? Или хотел продемонстрировать, как я тебя достала, и напомнить, что из-за меня ты потерял дом?

– Дакота, что за ужасы ты говоришь!

– Я и так знаю, что испортила тебе жизнь!

– Дакота, хватит без конца есть себя поедом, ты должна двигаться вперед, ты должна поправиться.

– Ты что, не понимаешь? Я никогда не смогу поправить то, что сделала, папа! Ненавижу этот город, все ненавижу, ненавижу жить!

Она не смогла сдержать слезы и скрылась в туалете, чтобы никто не видел, как она плачет. Вышла оттуда не скоро, минут через двадцать, и попросила отца отвезти ее обратно в “Палас”.

Джерри не заметил, что в каждой из двух спален их люкса был мини-бар. Дакота, стараясь не шуметь, открыла дверцу, взяла стакан и достала из холодильничка крошечную бутылку водки. Отпила несколько глотков. Потом порылась в бельевом ящике и вынула оттуда ампулу кетамина. Лейла говорила, что такая упаковка практичнее, чем порошок, и прятать ее легче.

Дакота отломила кончик ампулы, вылила содержимое в стакан, размешала пальцем и залпом проглотила.

Через несколько минут она почувствовала, как ее охватывает умиротворение. Она стала легче. Счастливее. Она вытянулась на кровати и стала смотреть, как побелка на потолке начинает медленно идти трещинками и под ней проступает чудесная фреска: она узнала дом в Орфеа, и ей захотелось по нему побродить.

* * *

Орфеа, июль 2004 года

За завтраком в летнем домике, который снимали Райсы, царило радостное оживление.

– “Акупунктура”, – произнес Джерри с хитрым видом.

Девятилетняя Дакота задрала нос, состроив озорную мордочку; на лице матери, не сводившей с нее глаз, расцвела восхищенная улыбка. Потом девочка решительно схватила ложку, плававшую в миске с молоком, и, зачерпнув, стала доставать из него хлопья в форме букв, медленно проговаривая:

– А-к-у-п-у-н-к-т-у-р-а.

Одновременно она выкладывала соответствующую буковку на тарелку рядом. Потом, довольная, оглядела результат.

– Браво, дорогая! – восхитился отец.

Мать со смехом захлопала в ладоши:

– Как ты это делаешь?

– Не знаю, мам. У меня как будто фотография слова в голове, и обычно она правильная.

– Давай еще раз попробуем, – предложил Джерри. – Инкарвиллея.

Дакота закатила глаза, вызвав взрыв веселья у родителей, и попыталась выложить буквы слова. Не хватало только одного “л”.

– Почти угадала! – поздравил ее отец.

– По крайней мере, узнала новое слово, – философски заметила Дакота. – Теперь больше не ошибусь. А можно я пойду в бассейн?

– Иди надевай купальник, – улыбнулась мать.

Девочка с радостным криком выскочила из-за стола и скрылась в коридоре. Джерри проводил ее нежным взглядом, а Синтия, воспользовавшись минутой покоя, уселась к мужу на колени.

– Спасибо, любимый, ты гениальный муж и отец.

– Тебе спасибо, ты совершенно невероятная.

– Даже представить себе не могла, что можно быть такой счастливой. – Сильвия смотрела на него сияющими любовью глазами.

– Я тоже. Нам так повезло, – подхватил Джерри.