Американская грязь - Дженин Камминс

– Если кто-нибудь из присутствующих собирается сказать мне неправду, я настоятельно рекомендую ему еще раз как следует подумать, – предупредил команданте. – А теперь я спрошу еще раз: среди вас есть граждане Мексики?

Лука лихорадочно тряс головой, но Лидия глубоко вздохнула и сказала:

– Я.

В этот раз отозвалась только она одна.

Команданте развернулся и подошел к ней.

– Это твой сын? – спросил он.

Лидия не дышала.

– Мы приехали из Акапулько, штат Герреро, – начала она. – Губернатора зовут Эктор Астудильо Флорес. Столица штата – Чильпансинго.

Прежде чем Лидия успела что-то предпринять, Лука вскочил на ноги. Он по-прежнему дрожал, но выпрямил спину, задрал подбородок и прикрыл глаза. Звонким голосом он продолжил мамин рассказ:

– Несмотря на то что культурные влияния современного Акапулько прослеживаются до восьмого века нашей эры, когда на этой территории проживали племена ольмеков, статус важного портового узла этот город получил лишь в двадцатых годах шестнадцатого века, с прибытием Кортеса. Сейчас в Акапулько проживает около шестисот тысяч человек, а тропический климат с ярко выраженными сезонами дождей и засухи…

– Он это серьезно? – перебил команданте, глядя на Лидию.

– Да, – ответила она.

С улыбкой лицо мужчины казалось совершенно другим. И сейчас он улыбался Луке. Он был похож на дедушку. Корпулентный. С густыми, кустистыми бровями и мелкой сединой на висках. Этот мужчина только что застрелил связанного человека.

– Туризм – главная экономи…

– Mijo, перестань. – Это была Мами.

Лука захлопнул рот и вернулся к ней на колени. Усевшись боком, он почти полностью закрыл тело матери своим. Команданте склонился, положил руки себе на колени и спросил:

– Откуда ты все это знаешь?

Мальчик пожал плечами.

– Ты это придумал?

– Нет.

– И не врешь?

– Нет.

Если бы не обезвоживание, Лука бы снова описался. Он зарылся лицом в волосы матери.

Команданте выпрямился.

– Итак, вы из Акапулько?

Пути назад не было, и все равно Лидия замешкалась. Она уже раскрыла правду и теперь не могла просто взять свои слова обратно.

– Да, – подтвердила она.

– И почему же вы покинули столь славное местечко?

Команданте заглянул ей в лицо, и по его глазам Лидия поняла, что тот ее не узнал. Фотографию Себастьяна, убитого репортера, показывали на всех центральных каналах, но ее – нет. Не показывали и фотографии Луки, бабушки, Йенифер, кого-либо из шестнадцати зверски убитых членов семьи. Лидию могли раскрыть только по тому сообщению с селфи. Женщина глубоко вздохнула. Врать она не будет, но скажет лишь часть правды.

– В городе стало слишком много насилия, мы боялись за свою жизнь. Я больше не могла поддерживать свой бизнес.

– И поэтому решила уехать.

– Да.

– Чтобы найти для своего удивительного сына место получше. – Команданте посмотрел на Луку и сверкнул зубастой улыбкой.

– Да.

– Мудрое решение.

Лидия не ответила.

– Что ж, вставайте.

Лука поднялся, будто олененок, учащийся ходить, а затем помог Мами, которая никак не могла найти равновесие из-за связанных рук. Опершись на сына, Лидия наконец поднялась. Боль в лодыжке так до конца и не прошла, но заметно спала. Должно быть, небольшой вывих. Дома она бы, наверное, приложила лед и воспользовалась ситуацией, чтобы не готовить ужин. Отправила бы Себастьяна за пирогами.

– Кто-нибудь еще? – спросил команданте.

Ребека по-прежнему не сводила глаз с мертвого мужчины у себя на коленях. По лицу Соледад было видно, что она подумывает заговорить, но Лидия в ужасе дернула головой, призывая девочку молчать.

– Развяжите ее, – велел команданте одному из охранников.

Тот подошел к Лидии с острым ножом. Почувствовав кожей лезвие, она вздрогнула, но спустя мгновение раздался щелчок, и ее руки повисли свободно. На одном запястье у нее по-прежнему болтался пластиковый хомут, и женщина протянула руку охраннику, чтобы тот срезал остатки. Поблагодарить его? Лидия ничего не сказала.

– Возьмите вещи, – сказал ей команданте.

Вместе с Лукой они откопали в общей куче свои рюкзаки. Она понимала, что искать мачете и чехол было глупо, но все равно проверила. Разумеется, их забрали.

– За мной.

Когда все зашли в кабинет, команданте велел матери с сыном сесть. Сам он опустился в мягкое кресло за старым металлическим столом. Перед ним лежала тетрадь, а на ней – золотая ручка с гравировкой. Эта ручка, обещавшая какие-то бюрократические формальности, настолько не вязалась с еще не остывшим трупом за дверью, что Лидия начала терять связь с реальностью. В голове у нее поплыло. Спору нет, это самое страшное, что когда-либо с ними случалось. Хотя нет, минутку. Всю их родню убили. Ничего страшнее быть не может. И снова Лука и Лидия оказались единственными, кто каким-то чудом сумел избежать всеобщей жуткой участи. Как так получалось? И когда закончится их везение? Может, прямо сейчас? Может, главарь сейчас узнает ее, откроет на телефоне ее фотографию и выстрелит ей в лоб в отместку за Хавьера? Лидия торопливо глотала воздух и никак не могла надышаться.

– Что ж, приступим, – объявил команданте.

Он выдвинул ящик стола и достал мобильный телефон; у Лидии в ушах молотком застучал пульс.

– Встань вон туда, к голубому плакату. – Мужчина указал пальцем на пришпиленный к стене кусок картона.

Лидия просто смотрела на него, не желая повиноваться. Но и ослушаться – тоже. Наконец она подошла, куда было велено, и команданте щелкнул камерой телефона.

– А теперь ты, – сказал он Луке.

Мальчик сделал, как велели, а потом снова сел рядом с Мами.

– У тебя есть удостоверение личности?

– Да.

– Покажи, пожалуйста.

В голове у Лидии по-прежнему звучало эхо выстрела, убившего мигранта из лже-Оахаки. Дрожащими руками она открыла рюкзак и достала оттуда кошелек. Вынула свое удостоверение избирателя – подтверждение, что она гражданка Мексики и что именно за ней охотится Хавьер Креспо Фуэнтес. Удостоверение казалось одновременно спасательным кругом и подводной миной. Стараясь не касаться кожи команданте, Лидия положила карточку в его раскрытую ладонь. Тот щелкнул пальцами, чтобы женщина передала и кошелек тоже. Сфотографировав удостоверение, команданте положил его обратно в родной кармашек. Затем раскрыл главное отделение, вынул деньги и пересчитал: чуть меньше 75 000 песо, или 3900 долларов. Чтобы быть готовой к грабежам, Лидия тщательно продумала, как лучше поделить и спрятать имевшиеся на руках наличные. В самом первом убежище один мигрант посоветовал ей разложить деньги по разным местам, чтобы, если ее ограбят – а точнее, когда ее ограбят, – преступники не смогли найти все. Так что треть сбережений она убрала в кошелек. Набралась вполне приличная сумма. Большинство людей, глядя на нее, вряд ли могли бы подумать, что у нее было что-то еще. Оставшиеся деньги Лидия разделила на десять одинаковых стопок по 15 000 песо и спрятала, куда только могла: одну зашила в лифчик под левой подмышкой, другую убрала под резинку трусов со стороны правого бедра. Третья покоилась в банковском конверте на дне рюкзака Луки. Четвертую Лидия засунула под стельку золотых стеганых кроссовок бабушки. Теперь она, конечно, была рада, что додумалась это сделать, но в то же время с ужасом гадала, как ее накажут, если обнаружится остальное. Тем временем команданте открыл ящик стола и убрал бо́льшую часть найденных денег в конверт. Остальное вернул в кошелек.