Пациент - Джейн Шемилт

Люк уже разжег мангал. Я гуляю по саду, держа Аду в объятиях. Когда мы подходим к могилам в тени сосны, она начинает извиваться в моих руках, желая спуститься на землю, а потом присаживается на корточки, чтобы выбрать красивую шишку, и кладет ее на могилу поменьше.

— Коко это понравится. Она была храброй и дружелюбной, как ты.

Ада еще слишком мала, чтобы понять все до конца, но серьезно кивает. Повернувшись к большому камню, она проводит оранжевыми пальцами по букве «V» и наклоняется, чтобы понюхать цветы. На могиле Виктории всегда лежат свежие цветы тех насыщенных оттенков, которые она любила.

— Мы одалживаем наши тела на такое короткое время, дорогая. Не грусти, — прошептала она мне на прощание. — Мне нравилось жить с тобой по соседству. — Она сделала усилие, чтобы коснуться дрожащими пальцами моего лица. — Я хотела бы и потом оставаться рядом с тобой.

Пейзаж вокруг ее могилы — в ярких красках Ван Гога. Желтое солнце в полуденном небе. Сверкающие горы. По мере того как день клонится к вечеру, их ослепительное сияние смягчается, и появляются лиловые тени. Свет становится красновато-оранжевым. Небо на горизонте темнеет и принимает оттенки от розового до малинового.

Мы сидим в тени вокруг стола: Люк, я, Лиззи и Ада. Потом мы пойдем купаться. А позже сумерки окутают сад, цикады затихнут, на небе появятся звезды, и бледно-серые надгробия будет освещать только луна. Мы отправимся спать, и вид из окна нам заменит картина, которая висит напротив нашей кровати: деревья, горы и небо.