Призрак - Роберт Харрис

— Ну, где вы пропадали? Я все время пыталась связаться с вами.

Не замедляя темпа шагов, она добавила через плечо:

— У нас перемена планов. Мы возвращаемся на Мартас-Виньярд.

— Прямо сейчас? — прохрипел я, едва поспевая за ней. — Немного поздновато вроде?

Мы начали спускаться по лестнице.

— Адам настоял на срочном вылете. Мне с трудом удалось достать для нас самолет.

— Но почему именно сейчас?

— Не имею понятия. Что-то случилось. Если хотите, спросите его сами.

Лэнг был уже на последней ступеньке у выхода. Телохранители открыли двери, и его широкие плечи внезапно озарились галогенным заревом вспышек. Я услышал крики репортеров, щелканье фотоаппаратов и рев «Харли Дэвидсонов». Казалось, что перед нами раскрылись двери ада.

— Что мне нужно делать? — спросил я.

— Сядете в машину сопровождения. Наверняка Адам захочет поговорить с вами во время полета.

Заметив панику в моем взгляде, она покачала головой:

— Какой вы странный! У вас тут важные дела?

Мой ум метался в поисках выхода. Я не знал, что предпринять. Упасть в обморок? Сослаться на важное свидание? Ситуация напоминала западню. У меня не осталось никаких путей для бегства.

— Все происходит в такой спешке, — вяло ответил я.

— Это ерунда. Попали бы вы к нам, когда он был премьер-министром!

Мы вышли в смятение шума и света. Казалось, будто весь накал полемики, вызванный многолетней войной с террором, в краткий миг сошелся на одном человеке и раскалил его добела. Дверь удлиненного лимузина открылась. Лэнг остановился, быстро помахал рукой толпе, ревевшей за кордоном полиции, и скрылся в утробе машины. Амелия снова схватила меня за руку и повела ко второму лимузину.

— Быстрее! — крикнула она.

Мотоциклы уже отъезжали.

— Поймите, мы не сможем вас ждать, если вы задержитесь.

Она села в машину рядом с Лэнгом, а мне пришлось устроиться во втором лимузине вместе с секретаршами. Они весело разместились на боковых креслах, оставив для меня все заднее сиденье. Сотрудник из спецслужбы занял место спереди, рядом с водителем. Затем кортеж тронулся в путь под аккомпанемент сирены одного из мотоциклов. Этот звук напоминал мне свисток маленького буксира, эскортировавшего в море огромный лайнер.

* * *

При других обстоятельствах я получил бы удовольствие от такой поездки. Широкий проход позволял мне вытянуть ноги. «Харли Дэвидсоны» скользили мимо нас, оттесняя транспорт. За тонированными стеклами мелькали бледные лица прохожих: они поворачивались следом за нами и провожали нас взглядами. Все сливалось в едином ритме: шум сирен, мигавшие маяки полицейских машин, скорость, власть. С такой помпой перемещались только две категории людей — мировые лидеры и захваченные террористы.

Я тайком нащупал в кармане новый мобильный телефон. Но нужно ли было сообщать Райкарту о том, что случилось? Наверное, не стоило. Мне не хотелось звонить ему в присутствии свидетелей. Я чувствовал себя ужасно неловко. Моя вина не поддавалась описанию. Осознав, что предательство нуждается в уединении, я сдался на волю событий.

Мы, словно боги, пронеслись по 59–й стрит. Элис и Люси хихикали от возбуждения. Путь до Ла Гвардии занял всего лишь несколько минут. Кортеж проехал мимо строений терминала, через открытые металлические ворота и остановился на площадке, где заправлялся топливом красивый частный реактивный самолет. Он принадлежал Хэллингтонский группе. Я узнал его по темно-синему корпоративному логотипу, нарисованному на высоком хвосте: земля с опоясавшим ее кольцом — прямо как колечко доверия от фирмы «Колгейт». Лэнг вышел из лимузина, прошел через проем мобильного металлодетектора и, не оглядываясь назад, поднялся по ступеням в салон «Гольфстрима». Его сопровождал телохранитель.

Выбираясь из машины, я почувствовал себя артритным стариком. Страх лишил меня былой подвижности. С огромным трудом я подошел к ступеням трапа, где стояла Амелия. Вечерний воздух содрогался от гула заходивших на посадку реактивных самолетов. Я видел, как пять или шесть их кружили над водой, отмеченные всполохами света в темноте.

— Вот так поездка! — с восторгом произнес я, притворяясь веселым и расслабленным. — Это всегда похоже на американские горки?

— Они хотели показать ему, что уважают и любят его, — ответила Амелия. — И без сомнения, им хотелось продемонстрировать остальному миру, как хорошо они могут обходиться с друзьями. Pour encourager les autres[53].

Люди из службы безопасности проверяли металлодетекторами багаж. Я добавил к общей куче свой чемодан на колесиках.

— Адам сказал, что срочно должен вернуться к Рут, — продолжила Амелия.

Она с тоской осматривала самолет. Иллюминаторы «Гольфстрима» были больше, чем у обычных лайнеров. В заднем оконном проеме появился профиль Лэнга.

— У них намечается серьезный разговор.

Ее голос показался мне озадаченным. Она как будто говорила сама с собой, не обращая на меня никакого внимания. Возможно, по пути в аэропорт у нее с Лэнгом произошла не менее серьезная беседа. Один из охранников попросил меня открыть чемодан. Я, затаив дыхание, дернул «молнию». Мужчина поднял рукопись и покопался в вещах, лежавших под ней. К счастью, Амелия была настолько занята своими мыслями, что не заметила этого.

— Странный поворот событий, — сказала она. — Особенно если учесть, как хорошо шли дела в Вашингтоне.

Ее взгляд переместился на огни взлетно-посадочной полосы.

— Вашу сумку, — сказал служащий.

Я передал ее ему. Парень вытащил пакет с фотографиями, и я на миг подумал, что он откроет его. Но служащий заинтересовался моим ноутбуком. Чтобы скрыть тревогу, я продолжил разговор с Амелией:

— Возможно, он услышал какие-то новости из Гааги?

— Нет. Это возвращение на остров не имеет никакого отношения к суду. Иначе он рассказал бы мне подробности.

— Хорошо, — сказал охранник. — Вы можете подняться на борт.

Когда я двинулся вперед, чтобы пройти через сканер, Амелия придержала меня за рукав.

— Пока не подходите к Адаму, — предупредила она. — Он не в настроении. Если ему захочется поговорить с вами, я подведу вас к нему.

Кивнув, я поднялся по трапу.

Лэнг сидел в кресле в самом хвосте. Он сжимал рукой подбородок и смотрел в иллюминатор. (Позже я узнал, что люди из службы безопасности всегда советовали ему сидеть в последнем ряду, так как это предполагало, что никто другой не сможет оказаться за его спиной.) Салон был рассчитан на десять пассажиров: по два места на диванах, расположенных вдоль фюзеляжа; остальные шесть мест приходились на большие кресла, обращенные друг к другу парами. Их разделяли складные столики. Обстановка выглядела под стать вестибюлю «Уолдорфа»: золотые светильники, полированное ореховое дерево и мягкая кожаная мебель кремового цвета. Я устроился на софе. Напротив меня сидел телохранитель Лэнга. Стюард в белом костюме стоял слегка согнувшись перед экс-премьером. Я не видел, какой напиток он предлагал ему. Но до меня донеслось знакомое звучание. Вашим любимым звуком может быть трель соловья в летний погожий вечер или удары колокола на деревенской церкви. Моим же является звон кубиков льда в стеклянном бокале. Тут я знаток, и мне стало ясно, что Лэнг отказался от чая в пользу неразбавленного виски.