Ледяное сердце - Джонатан Келлерман

— Что насчет доктора, которого вызывали служащие «Дав-хаус», когда у Мерфи было кровотечение? Может быть, Эрна открылась ей? — В «Дав-хаус» утверждают, что доктор встречалась с Эрной один раз.

— Служащие «Дав-хаус» признались, что не поддерживают связи с женщинами после того, как те покидают приют. А Эрна проводила вне приюта больше времени, чем в нем. Если она снова почувствовала себя плохо, то, возможно, обращалась к той женщине, которая занималась ею.

— Ну, поскольку больше ничего такого, что подавало бы надежды, нет, можно заняться и этим. Не возьмешься ли ты за это? Я на пути к Сенчури-Сити.

— Конечно, — согласился я. — Как зовут врача?

— Сейчас посмотрю свои записи… вот она… Ханна Голд.

— Я позвоню ей немедленно.

Я позвонил доктору Голд. Ответил мужчина, служащий в приемной. Я представился, присовокупив свое звание.

— Сейчас у нее пациент, доктор, — ответил он.

— Я звоню по поводу пациентки, Эрнадин Мерфи.

— Что-то неотложное?

— Это важно.

— Пожалуйста, не кладите трубку. Минуту спустя:

— Доктор Голд хочет знать, в чем дело.

— Эрнадин Мерфи убита.

— О! Пожалуйста, не кладите трубку.

На этот раз ждать пришлось дольше. Ответил тот же мужчина:

— Доктор Голд освободится в полдень. Приезжайте к этому времени.

Приемная врача представляла собой бунгало рядом с авторемонтной мастерской «Фиат». Справа от входной двери висела табличка с надписью:

Вринда Сринивесан, доктор медицины Ханна Р. Голд, магистр философии, доктор медицины

Анджела Б. Борелли, доктор медицины

Внутренние болезни, гинекология и акушерство

Женские болезни

Я приехал в полдень, но доктор Голд еще не освободилась. В приемной сидели в очереди три пациентки — две пожилые женщины и девочка лет пятнадцати. Когда я вошел, все посмотрели на меня. Особенно пристально меня разглядывала девочка. Моя улыбка вызвала у нее гримасу отвращения.

Небольшая, слишком теплая приемная была обставлена чистой, но уже старой мебелью.

На стенах — фотографии в рамках: Мачу-Пикчу, Непал и Анкор-Уот Из магнитофона доносилось сладкозвучное пение Энии.

Надпись, сделанная от руки и приклеенная клейкой лентой к конторке регистратуры, сообщала: «Мы принимаем ваши карточки медицинского страхования — и порой власти штата даже оплачивают наши услуги. От наличных мы не откажемся — платите сколько можете или вообще не беспокойтесь об этом».

Место, отведенное для регистратуры, без стеклянной перегородки, представляло собой маленький закуток. Там сидел молодой человек и читал «Принципы бухгалтерского дела». На карточке, прикрепленной к его клетчатой рубашке, значилось: «Эли».

Когда я вошел, он неохотно отложил книгу.

— Я доктор Делавэр.

— Она задерживается. — Он понизил голос. — Ее очень огорчило то, что вы сообщили. Вы не поверите, но она в самом деле огорчена. Это моя сестра.

Двадцать пять минут спустя все три женщины ушли, и Эли сообщил, что идет на ленч.

— Она сейчас выйдет. — Сунув учебник под мышку, он покинул бунгало.

; Через пять минут в приемную вышла женщина в белом халате. В руке она держала историю болезни. В ее молодом лице было что-то лисье, кожа отливала бронзой. Ханне Голд немногим более тридцати, но ее густые жесткие волосы до плеч совершенно седые. Это генетика. У Эли почти такие же. Светло-зеленые глаза выражали беспокойство.

— Я доктор Голд.

Она протянула руку, сухую и холодную.

— Спасибо, что согласились уделить мне время. В глазах Ханны Голд светилось любопытство. Она закрыла на замок дверь, которая вела в приемную, села в потертое кресло и положила ногу на ногу.

— Что случилось с Эрной? Я рассказал основное.

— О Боже! И вы пришли сюда из-за?..

— Я консультирую полицию. Меня просили поговорить с вами.

— Значит, убийство имеет психологический подтекст в отличие от обычного уличного преступления.

— Пока трудно сказать, — ответил я. — Хорошо ли вы знали ее?

— Таких людей, как Эрна, обычно никто хорошо не знает. Я видела ее несколько раз.

— Здесь или в «Дав-хаус»?

— Один раз там, два раза здесь.

— Эрна возвращалась после того, как вас срочно вызвали в приют?

— Я дала ей свою визитную карточку, и меня очень удивило, что она сохранила ее.

Ханна Голд открыла историю болезни. Она содержала один лист. Я увидел, что там написано аккуратным мелким почерком: «Оба раза она появилась без приглашения. Первый — спустя две недели после того, как я осматривала ее в „Дав-хаус“. Трещины в заднем проходе снова начали кровоточить, и она жаловалась на боль. Это было вполне естественно, поскольку в „Дав-хаус“ я лишь поверхностно осмотрела ее. Тогда я могла только предполагать, что происходит внутри. Я настойчиво рекомендовала больной пройти серьезное обследование, обещала договориться в окружной поликлинике, чтобы это сделали бесплатно. Она отказалась. Тогда я дала ей мазь, успокаивающую боль, и анальгетик, а также напомнила об основных правилах гигиены, не оказывая на нее слишком сильного давления. Нужно знать, с кем имеешь дело».

— Понимаю, что вы имеете в виду. Я учился в Западном педиатрическом.

— В самом деле? Я училась в Окружном, но бывала и Западном педиатрическом. Вы знакомы с Рубеном Иглом?

— Хорошо знаю.

Мы вспомнили имена общих знакомых, названия мест и другие мелкие подробности. Голд нахмурилась.

— Когда я увидела Эрну второй раз, ситуация стала более тревожной. Это произошло ночью. Она вошла сюда, когда я заканчивала прием. Мои сотрудники уже разошлись. В это время открылась дверь, и я увидела Эрну. Она размахивала руками и была явно не в себе. Я заметила, что Эрна в панике. Она протянула ко мне руку. — Голд вздрогнула. — Ей хотелось коснуться меня и успокоиться. Кажется, я отшатнулась. Это была крупная женщина, и меня охватил рефлекторный страх. Она бросила на меня взгляд и рухнула на пол, заливаясь слезами. Я успокоила ее, подняла на ноги. У нее была мышечная ригидность, и она что-то бессвязно бормотала. Я не психиатр, поэтому не прибегла ни к торазину, ни к какому-либо другому сильнодействующему средству. Вызывать неотложную помощь не имело смысла — мне ничто не угрожало. В тот момент Эрна вызывала жалость, а не страх. — Голд закрыла историю болезни. — Я сделала ей внутримышечную инъекцию валиума и дала немного отвара из трав. Посидела с ней почти час. Наконец она успокоилась. Если бы не это, мне пришлось бы вызывать «скорую».

— Что, по-вашему, привело Эрну в такое состоянии?