Змеиный зуб - Фэй Келлерман

— Пожалуйста, задавайте свои вопросы по одному, господа, — вмешался Никерсон.

Декер обернулся через плечо й ответил, обращаясь к Хейдену:

— За время работы в полицейском управлении Лос-Анджелеса я имею всего одну поданную на меня жалобу. В перечень сорока четырех я никогда не попадал.

— Вы уверены? — спросила Кэтрин.

Декер повернулся к ней, но прежде, чем он успел что-либо ответить, снова подал голос Хейден:

— Какие против вас выдвигались обвинения?

Декер еще раз оглянулся на Хейдена.

— Обвинения были отвергнуты как необоснованные, — вмешался Никерсон.

—Почему бы вам не дать лейтенанту возможность рассказать, как было дело? — ехидно поинтересовался Хейден.

Декер посмотрел на Никерсона.

— Я обязан отвечать?

— Да, вы обязаны отвечать, — раздраженно бросил Хейден.

— Вы не могли бы встать так, чтобы я видел вас, сержант? — попросил Декер. — У меня уже шею сводит оттого, что все время приходится к вам оборачиваться.

Хейден неохотно, нарочито медленно, обошел вокруг стола и остановился перед Декером, слегка наклонившись вперед.

— Теперь лучше?

— Гораздо. Благодарю вас.

— Итак, какие обвинения против вас выдвигались, лейтенант?

— Применение физического насилия, — ответил Декер.

— Вы имеете в виду жестокое обращение с задержанным? — уточнил Хейден.

— Да, задержанный попытался сфабриковать против меня именно такое обвинение.

— Данная жалоба была официальным образом расследована? Вас допрашивали по поводу этого инцидента?

— Да.

— Ваше дело разбиралось в суде? — задала очередной вопрос Кэтрин.

— Нет, до этого не дошло.

— Но ведь против вас были выдвинуты обвинения...

— Меня допрашивали, проводилось официальное дознание.

— А почему вы не спросите, чем закончилось рассмотрение жалобы? — не выдержал Никерсон.

— Мне кажется, — ощетинился Хейден, — здесь вопросы задаем мы, сэр.

— Итак, обвинения были расследованы? — снова вступила Кэтрин.

— Да.

— Кто? — осведомился Хейден.

— Вы хотели сказать — кем? — поправил его Декер.

Стрэпп бросил на лейтенанта недовольный взгляд.

— Кем? — переспросил Хейден и покраснел.

— Полицейским управлением, — ответил Декер.

— И каким был вывод?

— Обвинения признали необоснованными.

— Вы уверены, что они не были признаны недоказанными?

— Да, уверен. Именно необоснова...

— Как давно имел место этот инцидент? — перебила Декера Кэтрин.

— Этот якобы инцидент, — уточнил Никерсон.

— Отвечайте на вопрос, лейтенант! — продолжал нагнетать давление Хейден.

— Десять лет назад.

— Выдвигались ли против вас какие-либо другие обвинения?

— Нет.

— Вы заявили, что проработали в полиции двадцать пять лет, — сказала Кэтрин.

— Да.

— Из них семнадцать в полицейском управлении Лос-Анджелеса.

— Да.

Хейден сел за стол и придвинулся почти вплотную к лицу Декера.

— На кого вы еще работали, кроме полицейского управления Лос-Анджелеса?

— Вы имеете в виду, где я еще работал?

— Декер... — одернул лейтенанта Стрэпп.

Рина тоже бросила на мужа взгляд, которым давала Питеру понять, что ему не следует заводиться. И все же она не могла не восхищаться тем, с каким мужеством и достоинством он держался. Было ясно, что допрашивающие его сотрудники отдела личного состава — просто болваны, но вряд ли нужно было их дразнить — это могло лишь навредить.

Хейден в ожидании ответа снова приблизился к лицу лейтенанта, которое, однако, осталось совершенно невозмутимым.

— Я работал во Флориде, в управлении полиции Гейнсвилля и Майами. Три года — рядовым полицейским, носящим форму, два года как тайный агент отдела по борьбе с наркотиками и три года — в должности детектива в отделе по расследованию преступлений на сексуальной почве.

— Подавались ли на вас жалобы, когда вы работали в Гейнсвилле? — спросила Кэтрин, гипнотизируя лейтенанта немигающим взглядом.

— Мне надо подумать, — замешкался Декер.

— Это простой вопрос, лейтенант, — давила Кэтрин. — Да или нет?

— С тех пор прошло уже довольно много времени, — сказал Декер, лицо которого по-прежнему оставалось спокойным и безмятежным. — По-моему, когда я первый год работал в патрульной службе, на меня подали какую-то жалобу, но тут же забрали ее наз...

— Каковы были обвинения? — оборвал его Хейден.

— Обвинение было одно. Кажется, там шла речь о физическом наси...

— Итак, вас дважды обвиняли в применении физического насилия?

— Сержант Хейден, — заговорил Никерсон, — позвольте вам напомнить, что жалоба, поданная на моего клиента во время его работы в полицейском управлении Лос-Анджелеса, была признана необоснованной, а это означает...

— Я знаю, что это означает.

— А почему обвинения, выдвинутые против вас в Гейнсвилле, были сняты? — спросила Кэтрин.

— Это была жалоба. — Декер улыбнулся, но тут же снова придал своему лицу невозмутимое выражение. — Я не знаю, почему ее подали, и мне неизвестно, по каким причинам ее отозвали.

Хейден положил руку Декеру на плечо.

— Судя по вашей улыбке, вы подумали о чем-то смешном, не так ли, лейтенант? Позвольте мне вам напомнить, что вы все еще находитесь под присягой.

— Я это помню.

— И вы продолжаете настаивать, что не знаете, почему на вас была подана жалоба?

— Я подозреваю, что жалобу написал кто-нибудь из тех, кого я арестовывал во время многочисленных демонстраций протеста против войны во Вьетнаме, которые имели место в тот период.

— Вы ветеран вьетнамской войны?

— Да.

—Должно быть, вам было обидно, когда какие-то зеленые юнцы плевали вам в лицо, не так ли?

Прежде чем Декер успел что-либо ответить, вмешался Никерсон:

— Может, мы все же вернемся к теме сегодняшнего разбирательства?

— Итак, вы не знаете, кто тогда подал на вас жалобу? — не унимался Хейден.

— Сержант Хейден, — Никерсон тоже гнул свою линию, — лейтенант Декер приглашен сюда не для того, чтобы отвечать на вопросы, касающиеся инцидента двадцатипятилетней давности, который к тому же был урегулирован.