Лес Самоубийц - Джереми Бейтс

— Говорите по-английски? — Я провел трясущейся рукой по сухим губам, пытаясь успокоить дыхание, и постоянно оглядывался на дверь.

Мел, рухнув на один из стульев, обхватила голову руками и стеклянным взглядом уставилась в пол.

— Английский? — повторил я нетерпеливо. — Вы говорите по-английски?

Он несколько раз моргнул.

— Да… нет. Сукоши. — Он показал большим и указательным пальцем: чуть-чуть. Мужчина стоял, чуть наклонившись, и я не мог понять, боится он или так приветствует нас.

— Там… там люди в лесу! Они напали на нас!

— Люди? — переспросил хозяин.

— Дети! — воскликнула Мел, не отрывая глаз от пола.

— Дети?

— Куча людей. Белые лица, длинные волосы. Они напали на нас. Наши друзья еще там. Они ранены. Нам нужен телефон. У вас есть телефон?

— Телефон?

— Телефон! Нам нужно позвонить в полицию.

— Полиция?

Что, черт подери, с этим мужиком?

Я схватил его за грудки и закричал:

— Где твой телефон, черт возьми?!

— Телефон? Нет телефон.

Я с недоверием посмотрел на него. Потом вспомнил, что я, вообще-то, понятия не имею, кто он и что делает здесь. Я ослабил хватку и отступил на два шага назад. Рассмотрел его одежду. Что это, униформа или нет?

— Вы лесник? Егерь?

— Лес, лес, хаи. — Хозяин растерянно улыбнулся.

— Как вы держите связь?

Он непонимающе смотрел на меня.

— Связь? База? Другие лесники!

Он покачал головой.

Я огляделся. Напротив печи была еще одна дверь. Я распахнул ее, обнаружив за ней спаленку. На маленьком столике возле широкой кровати лежала рация.

Я почувствовал, что готов от счастья расцеловать этого японца.

— Эй! Идите сюда! — позвал я.

Мел и хозяин сторожки зашли в спальню.

— Уоки-токи! — радостно закричала Мел.

Я схватил хозяина за руку и заговорил:

— Нам нужна помощь, вызывайте базу!

— Помощь, хаи.

— Скажите, что наши друзья погибли.

— Друзья?

— Томодаши, мертвы. — Я провел ребром ладони по горлу. — Звоните, хорошо?

Я изобразил большим пальцем и мизинцем телефон.

— Вызовите базу, помощь!

— Я вызовите?

— Ты, черт бы тебя побрал, хоть одно слово понял из того, что я сказал?!

Он посмотрел на меня пустым взглядом.

Изрыгая проклятия, я схватил устройство, решив, что сам свяжусь с базой и что принявший вызов сможет сделать больше, чем просто повторять за мной каждое слово, как попугай.

Лесник перехватил мою руку.

— Я звонить. Помощь, да? О'кей?

— Да-да-да! — Я радостно протянул ему рацию. — Давай!

Он повернул тумблер питания, вдавил кнопку вызова и что-то сказал по-японски. Отпустил кнопку и подождал. Сквозь треск и шипение послышался чей-то ответ.

Мел рассмеялась от радости.

Лесник и диспетчер общались меньше минуты. Я напряженно слушал, но не различил ни единого знакомого слова, которое бы могло навести меня на мысль, о чем они говорят. Наконец он положил рацию обратно на стол и кивнул нам.

— Помощь, да.

— Через сколько? — быстро спросила Мел.

— Сколько?

Я похлопал себя по запястью.

— Время! Сколько?

Он показал один палец.

— Один час?

— Один час, хаи.

— Как они так быстро доберутся? Тут что, есть дорога? — удивилась Мел. — Спроси его, есть ли тут дорога.

Отворив верхний ящик тумбочки, я нашел небольшой блокнот и чертежный карандаш. Я нарисовал схему местности, включая гору Фудзи, город Кавагушико, озеро Сихо, лес и этот домик, который я обозначил крестиком.

Несколько минут мы перерисовывали ее и убеждались, что правильно друг друга понимаем, но в конце концов я уверился, что хижина соединяется с цивилизацией тропой и автомобильной дорогой.

Мы с Мел радостно обнялись, не обращая внимания на растерянный взгляд лесника.

35

— Нельзя возвращаться, — говорила мне Мел. — Вдруг они еще там?

Мы сидели у стола, рядом с теплой печкой. Лесник вышел, чтобы принести нам воды, которую, как я понял, он брал из ближайшего колодца. Я просил его не выходить из дома, но он настоял, и мне пришлось уступить. В конце концов, это его лес. Пока его не было, Мел отыскала аптечку и обрабатывала рану у меня на спине. К счастью, она оказалась неглубокой, хотя и болела нестерпимо.

— Мы не можем бросить там Нила и Джона Скотта, — ответил я.

— Полиция их отыщет.

— А если они не смогут их найти?

— Они пройдут по тем крестам, что мы оставили. А может, у них есть собаки. Тут же будет большая спасательная операция, ведь так?

— Мы не знаем, кто прибудет.

— Но лесники позвонят в полицию, а там уже знают, что мы потерялись. Они пошлют сюда всех, кого возможно.

— Надеюсь.

Мел нахмурилась:

— Ты чего?

— Что?

— Почему ты думаешь, что они не придут?

— Я такого не говорил.

— Ты очень неуверенно сказал.

— Извини, я… я просто задумался.

— О чем?

— О том, что это наконец окажется просто сном. Я все надеюсь, что сейчас проснусь — а мы сидим вокруг костра, и там будут Томо, Бен, и с ребятами все будет в порядке.

— Но это не сон.

— Я в курсе.

Огонь в печке стрелял искрами, дрова потрескивали.

— Кто это был, Итан? — спросила Мел. — Почему они это делают? Сколько… сколько им лет, в конце концов?

— Те, которых я видел? Лет шестнадцать-семнадцать. Не могу сказать точно. Может, это и взрослые.

Мел охнула.

— Ты думаешь?

— Не могут же подростки жить в лесу без присмотра.

— А может, это одичавшие дети?

— Одичавшие дети?

Я почувствовал легкую дрожь в районе желудка.

— Ты же знаешь, — продолжала Мел, — брошенные дети, которых вскормили животные, ты про них читал, как Маугли.

Я наконец не выдержал и расхохотался, Выражение лица Мел, ее тон и уверенность, с которой она разглагольствовала, — все это вызвало истерический смех. Невозможно было так серьезно рассуждать о детях, выращенных в лесу животными.

— Итан, прекрати, — обиделась Мел. — Прекрати!

Я не мог ответить, я все еще заходился смехом.

— Итан, ты меня пугаешь!

Я покачал головой. По щекам лились слезы, но я не мог остановиться.

— Итан!

Я поднял руку.

— Итан!

— Все в порядке. — Я наконец успокоился.

— Что смешного? — Мел явно не обрадовалась моей реакции.

Я глубоко вдохнул.

— Что я смешного сказала?

— Не, все нормально.

— Говори.

Я посмотрел на нее.

— Неужели мы…

— Неужели мы что?

— Сошли с ума? — Я утер слезы. — Мы сошли с ума, Мел?

— Ты себя именно так и ведешь.

— Правда, мы сумасшедшие?

— Нет, мы нормальные. Вдвоем с ума не сходят. Только один из нас может быть сумасшедшим. Если все это происходило у меня в голове, значит, ты тоже у меня в голове. Ты плод моего воображения.