Темный - Юлия Трегубова

— И что вы теперь будете делать? — спросила Марина, которая, словно Мадонна с младенцем, сидела на кровати и качала на руках маленький, туго запеленатый сверток.

Ее формы немного округлились, плечи стали покатыми, угловатость исчезла, а выражение глаз приобрело тихую умиротворенность. Удивительно, но сейчас наконец-то проклюнулась беспробудно спящая до этого схожесть с матерью.

— Да… Займусь своим делом. Знаете, частные детективы сейчас тоже пользуются спросом, — ответил Гришин почти шепотом, чтобы, не дай бог, не разбудить розовый комочек.

— Ну да, ну да, — закивала Марина, — из вас выйдет хороший детектив, что-то мне подсказывает. Чутье у вас есть особое.

Гришин пожал плечами и задумался. Наверное, есть, черт его знает. И вот это самое чутье не давало ему покоя. Не на все смогла пролить свет Марина после того, как пришла в себя, далеко не на все. И еще это окно, настежь распахнутое в двухместном номере частной суздальской гостиницы, странные отпечатки, которые не принадлежали ни Герману, ни Светлане… Не давали покоя. Словом, и Марина, как ни силилась, не смогла разгадать эту загадку. Вот если бы заговорила одиноко стоящая церковь. Взяла бы да разомкнула свои онемевшие от долгих лет молчания уста, зазвенела бы потускневшим куполом… Но не могли стены говорить. Или люди не могли их слышать.

На тоненькой цепочке свисало и утопало в складках набухшей груди кольцо. Дымчатый топаз иногда пробуждался и начинал играть солнечными бликами, то пуская зайчиков по стене, то накапливая где-то в глубине, словно в центре невидимой вселенной, загадочный лунно-йодистый огонек.

И слышала тогда Марина странные песни, удивительные строки, неведомые доселе, приходили к ней, и она пела, пела диковинные колыбельные своему младенцу.