Палач - Дэниел Коул

Будучи опытным тайным агентом, Чейз признавал, что страхи Бакстер небезосновательны. Он на собственной шкуре убедился, что в подобных делах лучше перестраховаться. Поэтому, устанавливая первую камеру, они с коллегой действительно починили двойную дверь, заменив две петли. Они ни на минуту не выходили из образа и говорили только о текущей работе с аутентичным британским просторечием – на тот случай, если кто-то их услышит.

Через пятнадцать минут все было готово. Установлены три камеры и микрофон, заменены четыре скрипучих петли.

– И делов-то, старина! – с улыбкой произнес коллега Чейза. Он явно придерживался распространенного среди американцев мнения, что все англичане произносят слова, как трубочист из фильма «Мэри Поппинс».

– Теперь по чаю? – предложил Чейз, похлопал себя по животу и даже слегка рыгнул, окончательно вживаясь в роль.

Они собрали инструменты и, насвистывая, двинулись к минивэну.

Проводимое полицией Лондона расследование двигалось медленно.

Эксперты взяли образцы ДНК с ключа, с которым Бакстер набросилась на убийцу Филлипа Иста, – вполне предсказуемо, в картотеке не нашлось совпадений. Одна команда по-прежнему изучала записи камер видеонаблюдения, сделанные во время трех предыдущих собраний.

Им удалось найти только трех пациентов Алексея Грина – приятнейших людей, на груди которых не было ни намека на шрамы. Все они отзывались о Грине как о добром, искреннем человеке, который сумел им помочь в трудные минуты жизни. С некоторыми из его клиентов выйти на связь так и не удалось. Бакстер поручила одному из подразделений выяснить все их контакты и послала людей по адресам в надежде на то, что им удастся наткнуться на одну из Кукол Грина.

ФБР не скрывало, что тоже разыскивает психиатра и его покорных слуг. Грин рассредоточил силы, но вскоре все они должны были собраться воедино, чтобы обрушить на Лондон новые ужасы.

Намеченное на воскресенье собрание даст, возможно, единственный шанс покончить с ними.

В субботу после обеда Бакстер почувствовала, что ее нервы на пределе. Они продолжали работать, но все понимали, что нужно просто как-то убить время до следующего дня. Бакстер еще раз поговорила с Митчеллом, тайным агентом, которого решила послать в конференц-зал. Потом, убедившись, что у нее все под контролем, оставила Руша общаться с бывшим коллегой Грина, сказала, что уйдет пораньше, и под хмурым серым небом направилась в сторону Масуэлл-хилл.

Она припарковалась под знакомым деревом, но не сразу узнала дом, где так часто бывала. Теперь над гаражом появилась терраса, а на подъездной дорожке стоял новенький, сверкающий «Мерседес». Когда Эмили вышла из машины и приблизилась к двери, до ее слуха донесся звук работающей дрели.

Дверь открыла ухоженная женщина чуть за пятьдесят. У нее были сияющие голубые глаза, ярко выделявшиеся на фоне копны черных как смоль волос, стянутых в пучок в стиле 1950-х годов. Темно-синие джинсы и мешковатый свитер покрывали пятна краски, но выглядело это очень модно.

– Привет, авантюристка! – воскликнула женщина, обняла Бакстер и поцеловала, оставив на щеке красно-розовое пятно от помады.

Эмили наконец удалось вырваться из ее объятий.

– Здравствуйте, Мэгги, – засмеялась она, – он дома?

– Он теперь всегда дома, – вздохнула собеседница, – и, похоже, понятия не имеет, куда себя девать. Я предупреждала, что, если он выйдет на пенсию, с ним неизбежно случится что-то подобное, но… ты ведь знаешь Фина. Да что это я! Проходи! Проходи!

Бакстер последовала за ней в дом.

Она мало кого любила так, как Финли, но каждый раз, видя Мэгги, заново поражалась, как ее невзрачному другу удалось отхватить и удержать такую красивую, очаровательную, элегантную жену.

– Прыгнул выше головы, – неизменно был его ответ.

– Как жизнь? – спросила Бакстер, понимая, что, когда подобный вопрос задают человеку, который так долго и серьезно болеет, это уже не пустая формальность.

– Сейчас все хорошо, – улыбнулась Мэгги, проводила Эмили на кухню и принялась колдовать над заварочным чайником и чашками. Бакстер терпеливо ждала.

Видя, что Мэгги не дает покоя какая-то мысль, она спросила:

– Что такое?

Женщина изобразила на лице непонимание, но ее выражение почти сразу же изменилось – они слишком давно были знакомы, чтобы притворяться.

– Просто хотела поинтересоваться, нет ли у тебя вестей о Билле.

Эмили ждала этого вопроса.

– Нет. Клянусь. Вообще ничего.

Мэгги была явно разочарована. За прошедшие годы они с Волком очень сблизились. Он даже пару раз отмечал с ними Рождество – до того как у них родились внуки.

– Если что, знай – мне можно доверять.

– Я знаю. Но это ничего не меняет в том факте, что он так и не вышел со мной на связь.

– Он вернется, – сказала Мэгги.

Бакстер не понравилась обнадеживающая интонация ее фразы.

– Тогда его сразу арестуют.

– Мы говорим не о ком-то, а о Билле, – улыбнулась Мэгги. – Вполне естественно по нему скучать. Мы все по нему скучаем. Но никто – так сильно, как ты.

За годы знакомства она достаточно много видела Бакстер и Волка вдвоем, чтобы понимать, что их отношения давно стали глубже, чем между просто друзьями или коллегами.

– Вы до сих пор не познакомились с Томасом, – сказала Эмили, вроде бы меняя тему, но на самом деле нет, – в следующий раз захвачу его с собой.

Мэгги ободряюще улыбнулась, но Бакстер от этого стало еще досаднее.

Дрель на втором этаже умолкла.

– Иди наверх, я сейчас принесу чай.

Ориентируясь по запаху свежей краски, Бакстер взошла по лестнице и увидела Финли, который стоял на четвереньках и прилаживал половицу. Бывшую коллегу он заметил, только когда она кашлянула, после чего бросил дела, поднялся на ноги, застонал, когда предательски затрещали кости в колене и спине, и заключил гостью в объятия.

– Эмили! Я не знал, что ты нас навестишь.

– Да я и сама не знала.

– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. В свете последних событий мы постоянно за тебя волнуемся. Садись-садись, – пригласил он, но сразу понял, что это было не очень гостеприимное предложение. Целый угол усыпанного опилками пола зиял дырой; прислоненные доски, которыми ее предполагалось закрыть, ждали своего часа; оставшееся пространство занимали банки с герметиком и краской, перемежавшиеся старыми инструментами.

– Пойдем-ка вниз, – сказал он, немного подумав.

– Нет-нет, здесь хорошо… красиво, мне нравится.

– Мне тоже. У нас было только два варианта: либо делать пристройку, либо переезжать, – сказал он, махнув на комнату, – хотим немного помочь детям, тем более что сейчас я…