Сломанные девочки - Симона Сент-Джеймс

Бэрроне, Вермонт

Ноябрь 2014 г.

На этот раз Фионе было легче не замечать цветы и открытки. Она топтала и расшвыривала их ботинками, пока бежала через поле. Теперь она знала, кто такая Мэри. Но страх никуда не делся. «Мы все были жутко напуганы», – говорила ей Сара Лондон, и теперь Фиона все понимала. Как Сара Лондон провела тридцать лет в этом месте, полном страха. Как с ним жили девочки. Как боялась Соня и как все равно решила вернуться сюда. Как она убегала от своего убийцы и как бросила чемодан в лесу. Сейчас Фиона делала то же самое.

«Чертово место», – подумала она.

Мусор под ногами исчез, Фиона пробежала спортзал и двинулась в сторону главного корпуса с его оскалившимися окнами. Казалось, он говорил с ней: «Иди сюда. Возвращайся, ты всегда возвращаешься. Снова и снова. Иди сюда». И Фиона побежала к нему не раздумывая.

На посыпанной гравием площадке перед главным корпусом стоял экскаватор, рядом был припаркован самосвал, но рабочих нигде не было видно. Если здесь действительно кто-то был, когда она проезжала мимо, то все уже ушли. Фиона попыталась закричать, но из ее горла вырвался лишь хриплый шепот, который унесло ветром. Она была уверена, что видела здесь движение – и людей, и машин. Куда все подевались?

Большие черные ворота были заперты, охранника рядом с ними не было. Может быть, Гаррет уже попробовал попасть внутрь и уехал, когда у него не получилось? Сколько времени прошло? Фиона понятия не имела. Но когда услышала шум двигателя на дороге, решила не рисковать. Она повернулась и побежала к двери главного корпуса, продолжая звать на помощь.

Дверь оказалась закрытой, и Фиона некоторое время смотрела на панель рядом с ней, моргая и изо всех сил пытаясь вспомнить код, который при ней вводил Энтони. Она видела, как он это делал, как его пальцы двигались по клавишам. Нужно было лишь вспомнить. Наконец ей удалось вытащить это воспоминание из памяти, и она набрала нужную комбинацию. Когда над дверью зажегся зеленый огонек и она открылась, Фиона испытала смесь чувств – от удивления до боли.

Она проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Снаружи все еще доносился слабый гул мотора, поэтому она торопливо пошла вперед. Под высоким потолком главного корпуса ботинки Фионы гулко стучали по пыльному полу. Ее дыхание висело в воздухе морозным паром. Вокруг стояла тишина, только среди потолочных балок слышалось какое-то шуршание – птицы или крысы.

«Как можно учить детей в таком месте?» – с удивлением подумала Фиона, подходя к подножию большой лестницы. Она посмотрела вверх, на балкончики, расходившиеся от лестницы, как спицы колеса, и сердце у нее заколотилось. Она представила себе Роберту Грин, девочку с длинной косой, одетую в школьную форму Айдлуайлда. Как она поднимается и спускается по этой лестнице, держа под мышкой учебники и опустив голову Как боится столкнуться с призраком. «Она всего лишь эхо», – говорила Роберта.

Фиона поставила ногу на первую ступеньку, собираясь подняться повыше, чтобы высмотреть рабочих из окна, но что-то ее остановило. Она обернулась.

Среди затененной западной части холла стояла девочка и, похоже, наблюдала за ней, хотя ее лицо скрывал полумрак. Невысокая и хрупкая, в сине-зеленой клетчатой юбке и белой блузке. В форме Айдлуайлда.

Фиона задержала дыхание. Она стояла вполоборота к девочке, по-прежнему опираясь одной ногой о первую ступеньку лестницы. Снаружи дул ветер, завывая в какой-то дыре в крыше. По полу холла перекатывались сухие листья.

Фиона еще раз посмотрела на девочку в углу и вдруг узнала ее, хотя не видела ни одной ее фотографии.

– Соня? – хрипло спросила она.

Девочка не шевелилась.

Фиона медленно опустила ногу со ступеньки и сделала шаг назад от лестницы, а затем двинулась в сторону девочки.

– Соня? – сказала она еще раз.

Когда Фиона подошла поближе, то смогла разглядеть лицо девочки. Высокий лоб, ясные серые глаза и маленький прямой нос. Губы узкие и четко очерченные, лицо чуть удлиненное, подбородок резной, как у статуи, а шея – длинная и изящная. Волосы русые, тонкие и прямые, подстриженные до плеч. Чтобы прядки не лезли в глаза, их закололи у висков. Это была самая обычная девочка, тихая и милая, которая могла стать красивой женщиной с не по годам мудрыми глазами. Но этого так и не произошло, потому что она умерла в 15 лет.

В тот момент она казалась Фионе совершенно реальной. Девочка смотрела на шедшую ей навстречу Фиону, но выражение ее лица прочесть было невозможно. Затем она повернулась и двинулась вперед, в глубь тени.

«Она показывает мне дорогу», – подумала Фиона.

Она пошла за девочкой – по боковому коридору, по которому ее недавно вел Энтони Иден. Насколько Фиона помнила, он заканчивался дверью во внутренний двор.

За ее спиной раздался стук во входную дверь, как будто кто-то пытался ее открыть.

Фиона быстрее двинулась вперед. Сони и след простыл – возможно, она уже сказала все, что хотела. Фиона проскользнула во внутренний двор школы и аккуратно прикрыла за собой дверь.

«Куда дальше, Соня?»

Налетел порыв холодного воздуха, и Фиона задрожала. Ее знобило; даже несмотря на теплую одежду, зубы у нее стучали. «Тише, тише, не шуми», – говорила она себе. И вот Фиона заметила Соню на противоположной стороне двора. Девочка шла к зданию, в которое они с Энтони не заходили в ее прошлый визит. Фиона покопалась в памяти, пытаясь вспомнить, что в нем находилось. Точно, общежитие.

Она побежала за Соней через двор, отбрасывая от себя навязчивую мысль: «Я схожу с ума». Но это не было похоже на сумасшествие. Горло у Фионы болело в тех местах, где его несколько минут назад сжимали руки отца Джейми – вот что действительно выглядело безумием, в отличие от погони за призраком.

Пробежав половину пути, Фиона обернулась. Из одного из окон главного корпуса за ней наблюдала темная фигура – стройная девушка в черном платье с лицом, закрытым вуалью.

Мэри Хэнд давно умерла и из могилы к тебе пришла.

Спокойной ночи, девочка.

Фиона развернулась и побежала быстрее.

В отличие от остальных дверей, дверь в общежитие не заперли на кодовый замок, потому что она была сломана. Позже ее сорвали с петель, дерево сгнило, и на поверхности сохранились неразборчивые граффити. Когда началась реставрация школы, дверь установили на место и прибили доской к косяку. Но древесина косяка настолько прогнила, что Фионе легко удалось ее оторвать, – дерево, мягкое, как масло, распадалось под ее пальцами.