Антихрист и Русский царь - Алексей Сухаренко

— Что вы так удивились? Можно подумать, не догадывались, что Даратэя делает с царским конвертом, — заметил Мерзавой.

— Одно дело догадываться, другое — знать наверняка, — как-то неопределённо бросил бывший глава государства.

— Теперь уже можно вам сказать, что мы подменили царское послание и внесли вместо его выдвиженца своего человека. — Мерзавой указал рукой в сторону нового Патриарха. — Спасибо, что помогли нам проникнуть в секретное помещение. Вот, прошу любить и жаловать, Патриарх Дармидонт, верный нашему делу человек, член команды, в которой уже с давних времён находитесь и вы с вашей супругой.

— Что теперь со мной будет? — испугался супруг Даратэи. — Меня окончательно от всего отстранят! Может быть, даже посадят!

Лицо жены накрыла маска ледяного холода и равнодушия, словно вопроса от мужа и не было.

— У нас же с тобой общий ребёнок, как ты могла так со мной поступить. — Бледный супруг, словно впервые, уставился на свою жену.

— Ребёнок! — прорвало её, но она увидела знак от Мерзавого и моментально вернула себе хладнокровие. — Вспомнил тоже!

— Не переживайте так. — Мерзавой фамильярно похлопал по плечу бывшего главу государства. — Мы своих людей не бросаем. Сейчас в Хабаровском крае будут выборы губернатора. Если хотите, мы обеспечим вашу победу на этих выборах.

— Ты со мной туда поедешь? — грустно-иронично улыбнулся Бывший, обращаясь к жене.

— Я что, похожа на жену декабриста? — фыркнула Даратэя. — Мой сын учится в Англии, и я не хочу удалиться от него на другой конец континента. — А для тебя это хороший вариант. Тебя выберут на раз, как бывшего Президента России. Там природные ресурсы, полезные ископаемые, лес, наконец, который очень любит Китай. Много денег. Ну и я буду к тебе за ними прилетать иногда.

Она засмеялась, и её поддержала вся компания. Улыбнулся и её супруг, правда, натянуто…

…Российский император выслушал своего помощника спокойно и без эмоций, но только одному Богу было известно, чего это ему стоило. Юродивый пришёл по просьбе старцев спросить царя, зачем он поддержал архиепископа Дармидонта, который был замечен в неблагонадёжности и отсутствии твёрдости духа, столь необходимой для обладателя самого высокого духовного звания в Русской Православной Церкви. Царь встретил первый вопрос помощника недоумённым взглядом.

— Я изложил своё мнение и просьбу к Поместному Собору, прося избрать Патриархом старца Иоаникия. — Было видно, что он удивлён. — Того, кого мы обсуждали с членами Священного Синода, сразу после получения известия о кончине Патриарха Мефодия. Ты же присутствовал на встрече.

— Поместный Собор получил ваше послание с просьбой назначить Патриархом архиепископа Дармидонта.

Повисла пауза.

— Измена, — наконец тихо выдавил из себя царь.

— Нужно что-нибудь срочно предпринять. — Царский порученец поднялся на ноги, готовый бежать и исправлять недоразумение.

— Эту ситуацию можно исправить только со временем, — тяжело выдохнул царь. — Нельзя вновь избранного Патриарха лишать сана. Его избрали на Соборе вполне легитимно. Вся Россия уже совершает молебен в его здравие.

— Но произошёл подлог, — не сдавался Юродивый. — Его необходимо арестовать, допросить и потом известить российский народ о подтасовке.

— И потерять доверие Церкви, к которой потянулись люди, — грустно произнёс Романов. — А сейчас это важно, как никогда. Скоро в России начнутся самые трагические в современной истории события. Самая кровопролитная война, — пророчил царь. — Мне на днях было откровение. Матерь Божья сказала, что не оставит Россию без помощи, но до той поры жертвы будут небывалые. Сила наша в единстве народа, который сплотится вокруг Церкви и укрепится в истинной вере.

— Теперь мне понятно, почему вы не хотите скандала, — кивнул царский помощник. — Патриарх — ещё не вся Церковь. Православный люд — вот в чём сила и опора Церкви.

— И всё же пастырские деяния многое определяют. У плохого пастыря овцы больные, — хитро посмотрел на своего помощника царь. — Хочу тебе предоставить дополнительные права моего чрезвычайного представителя, чтобы ты мог раскрывать измену и выводить предателей на чистую воду. Пришло время готовить Сибирь и Дальний Восток к нашествию «жёлтой саранчи». Собираюсь назначить туда, как в старину бывало, генерал-губернаторов из бывших военных, чтобы не получилось как в 1941 году, когда страна не была готова к военной агрессии. Вот и тебе бы туда, а мне бы на душе чуть легче было.

— Не знаю, справлюсь ли, — стушевался Юродивый. — Мне легче с нечистью воевать, чем с людьми. Там все понятно, а человеческая душа — потёмки.

— Ты, Александр, на особом счету у Господа нашего, тебе больше дано, с тебя и спроса больше. — Царь был спокоен и уверен в своём мнении. — Ты мне дан Господом в помощь, а значит, что я, что ты независимы от своих желаний. Для нас прежде всего христианский долг.

— Как монахи в миру, — грустно подхватил собеседник, в мыслях которого промелькнул образ любимой женщины.

— Скорее, как слуги Христовы. — Романов почувствовал особую нотку в словах помощника.

Он вспомнил о непростой ситуации с семьёй помощника и счёл должным не травить ему душу.

Вечер прошёл как обычно. Вечернюю сказку Сева проигнорировал, показывая тем самым, что вышел из «малькового» возраста, зато смотрел православный спутниковый канал и с огромным удовольствием внимал проповеди бородатого батюшки о соблюдении чистоты помыслов. Что он там понимал? Алёне было странно наблюдать у своего ребёнка такой ранний интерес, но она отнесла это к недавно пережитым событиям. Наконец ребёнок уснул, и она в очередной раз осталась предоставлена самой себе, в полном одиночестве, вынужденная бороться с внезапно нахлынувшей женской тоской. Невольно на память пришёл поцелуй в больничной палате. Она не могла стереть из памяти это воспоминание. Мистика. Шлюзовая камера и больничная палата. Схожие ощущения. Словно поцелуй одного и того же мужчины. Знакомый до боли. От любимого человека, которого уже нет на свете.

Она всё чаще задумывалась над словами «дяди Юры» и чувствовала, что уже совершенно спокойно относится к этому, веря и принимая то, о чём говорит этот пожилой мужчина. Перевес в её отношение внёс её сын, который как попугай твердил, не переставая, и требовал отца. Даже если это иллюзия, она нужна её сыну. Она и сама прониклась к мужчине доверием. С ним было спокойно. Как раньше при Александре. Поэтому она могла его принять, правда, пока только на ментальном уровне. На физическом по-прежнему оставалось полное отторжение, женщина понимала, что это чувство будет её сопровождать постоянно.

Неожиданно течение её мыслей перебил знакомый тёплый ветерок, словно от тела стремительно подошедшего к ней человека. Её вмиг, как и раньше, всю обволокло, окутало тёплой нежностью, губы почувствовали поцелуй. Тот самый, словно Саша вернулся к ней, поддержать и успокоить. Вот сейчас всё окончится, и он пропадёт надолго, возможно, навсегда. Алёна, не понимая, что делает, инстинктивно обхватила, обняла руками невидимое тело любимого и неожиданно почувствовала, что оно имеет еле уловимое наполнение. Словно движение рукой под водой. Руки сошлись, но при этом она успела почувствовать невидимку.