Головоломка - Франк Тилье

Девушка медленно кивнула и зажала рот дрожащей рукой. Ее лицо побледнело от страха и отвращения. Илан вывел подругу в коридор, закрыл дверь и посмотрел ей в глаза.

– Кто она? – спросила Хлоэ, с трудом сдерживая слезы.

– Участница игры, она первой приехала в клинику…

Илан помолчал, желая убедиться, что до Хлоэ дошли его слова.

– Когда нас привезли, в первый вечер, она сидела у себя в комнате, ее заперли, как и остальных. Если помнишь, мы вышли вместе с Гадесом, а «универсал» с полицейскими и арестантом поехал дальше. По дороге что-то случилось. Не знаю, вернулись они в клинику, потому что не смогли проехать через перевал, или убийца прикончил их, сел за руль и явился сюда. Ясно одно: человеку в оранжевом комбинезоне удалось сбежать и он занял место этой кандидатки. В то утро, когда нам предстояло получить конверты с заданием № 1, Жигакс заявил, что приехал первым, и подошел к ячейке с цифрой «один». На самом деле в первой тройке была эта женщина, а он – самозванец.

Они услышали, как где-то хлопнула дверь, и вздрогнули. Хлоэ напоминала тень себя самой.

– Думаешь, на этом этаже кто-то есть?

– Нет… – Илан крепче сжал в руке железную палку. – Звук идет снизу. Давай убираться отсюда.

Они шли быстрым шагом, и Илан продолжал рассуждать:

– Я считаю, что Гадес был здесь один, вел приготовления к игре, Жигакс-Шардон прикончил его в первую же ночь, установил контроль над клиникой и забавляется с нами, как волк с кроликами.

– И он так и не объяснил, как вышел на «Паранойю»! – воскликнула Хлоэ.

– Вот именно. Итак: он убрал легавых, получил доступ к нашим досье – папки лежали в машине – и многое узнал о нас и о «Паранойе». Этот человек – убийца, у него серьезные проблемы с психикой, что-то вроде раздвоения личности, но он еще и игрок, причем опытный. Полицейские говорили об убитых игроках, и псевдо-Жигакс входил в ту группу. Парень чувствует себя в «Паранойе» как рыба в воде.

– А мы продолжаем играть, мечемся по зданию, выполняем идиотские задания… – убитым голосом произнесла Хлоэ. – Кошмар какой-то… Никто ничего не контролирует, помощи ждать неоткуда, а среди нас убийца. Нужно предупредить остальных и сматываться отсюда.

– Слава богу, теперь ты на моей стороне. – Илан вздохнул. – Но эта история гораздо сложнее. С одной стороны, есть карта моего отца, которую украл Гадес. С другой – именно Жигакс помог мне решить часть загадки. Он чертовски умен.

– Что именно он разгадал?

Илан достал из кармана карту.

– Вот, смотри: коды внизу – это цвета, если расставить их в правильном порядке, получается слово «Жакоб».

– Жакоб… – повторила она, внимательно разглядывая нижний край карты.

– Кто-то накачал меня наркотиками и запер в кабинете дантиста. Неизвестные люди пытаются разрушить мой мозг и украсть воспоминания. Это не имеет отношения к игре, они хотят добраться до открытий, которые сделали родители. Не понимаю, кто они и как связаны с убийцей, разгуливающим по клинике со смертоносной отверткой.

– Да, это нелогично, а значит нереально.

– Хлоэ, ты же не станешь снова…

– Подожди, не перебивай. Итак: Моки мертв, ты видел тело в морге, потом убийца его перепрятал. Очевидно, с Лепренсом случилось то же самое. Убийца с отверткой, Люка Шардон, присвоил личность Венсана Жигакса и охотится за нами. Но твои «палачи»… Вдруг они все-таки плод твоего воображения?

– Я знаю, что видел.

– Шизофреники тоже «знают». Я вот что имею в виду: нет оснований утверждать, что то, что ты считаешь реальностью, на самом деле реальность. Свидетелей нет, вот в чем проблема. Я считаю, что есть игра, убийца, который в нее внедрился, и твои галлюцинации, вызванные стрессом и переживаниями из-за гибели родителей. Все перемешалось.

Илан не хотел снова вступать в бесконечный спор, это могло завести их в тупик, и решил перехватить инициативу.

– Ладно, предположим, хотя я уверен, что прав, но что ты скажешь о женщине с длинными черными волосами в смирительной рубашке? В ней нет ничего иллюзорного, она реальна – как мы с тобой. А еще есть Жигакс, он же Люка Шардон, бывший пациент этой клиники из палаты № 27. Ты держала в руках Библию с его фамилией на обороте, Хлоэ. Его я видел во сне накануне того утра, когда ты снова появилась в моей жизни. Мне снилась палата № 27.

– Мы это уже обсуждали и…

– Боже, Хлоэ, нельзя быть такой упертой! Вспомни, как Жигакс плакал, сидя на сцене среди старых декораций. Почему, как ты думаешь?

Девушка задумалась.

– Потому что это место ему знакомо… Сцена навеяла ему воспоминания. Ему – или одной из личностей, обитающих у него в голове.

– Именно так, – кивнул Илан. – По той же самой причине он сжег арт-студию. Не исключено, что фотографии Жигакса висели на одной из стен. Он сорвал все снимки и сжег, уничтожил доказательства.

– Получается, вы с Моки видели тогда в коридоре именно его. Теперь ты веришь, что Филоза – нераскаянный лжец, что никакой собаки не существует? – спросила Хлоэ.

Илан с нежностью взглянул на подругу:

– Прости, что…

– Проехали…

– И последнее: Люка Шардон действительно пытался повеситься в своей палате в «Сван-сонг». Не знаю, когда и почему, но это было, и он выжил. Сегодня – по воле судьбы, из-за снегопада, аварии на дороге и нашего присутствия в стенах клиники – он вернулся и воспроизводит свои прежние преступления. Убивает игроков отверткой. Не знаю, веришь ты мне или нет, но это чистая правда.

– Похоже, его преступное прошлое повторяется. По словам полицейских, Жигакс убил восьмерых, а нас, вместе с несчастной женщиной…

– …как раз восемь.

Они стояли у окна, выходящего на зады клиники. Хлоэ с опаской смотрела на горы, уходящие вершинами в свинцово-серое небо. Великаны застили ей горизонт, создавая ощущение замкнутого пространства. Они спустились по лестнице, но свернули не налево, а направо.

– Хочу напоследок показать тебе кое-что еще. Возможно, ты наконец поверишь, что я говорю правду.

Они побежали вдоль стены и оказались у низких, торчащих из-под снега надгробий.

– То самое кладбище, о котором говорил Гадес, – произнесла запыхавшаяся Хлоэ.

– Иди взгляни.

Илан подвел ее к стеле и попросил прочесть надпись.

– Родился в 1972-м, умер в…

Хлоэ шагнула к соседнему камню.

– 1980-й. А там – 1987-й.

В ее голосе прозвучали изумление и страх. Не дав Илану сказать ни слова, Хлоэ начала счищать снег с других памятников.

– В каждой могиле похоронен неизвестный, все умерли в прошлом году. Черт, Илан, что это значит? Клинику закрыли пять лет назад.