Притяжение смерти - Александр Сергеевич Онуфриенко

– Пойми, Фред, он и так принадлежал мне с той минуты, когда посадил в мою землю первое деревце, это был лишь вопрос времени. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убрать с дороги того копа, решившего сунуть нос в мои дела. Я всегда получаю только то, что мое по праву, он же мне не принадлежал. Но твой длинный язык вынудил меня пойти на крайности.

Я тогда не пришел к тебе, хотя следовало, угрозой мне стал тот любопытный мальчишка, и я все ждал удобного момента.

Хозяин выпрямился в полный рост и навис над Ричардсоном, словно статуя.

– Что ты сделал с ним? – повторил старик.

– То же, что и со всеми до него. Но это уже не имеет значения. – Хозяин выдохнул и по-товарищески протянул Ричардсону руку.

– Поднимайся, Фред, – велел Хозяин.

Ричардсон потянул ослабшую руку к мясистой ладони с длинными, как у пианиста, пальцами. Скрюченные пальцы тянулись к утонченной руке Хозяина, но последние силы уже покинули старика. Его рука чуть было ни повалилась обратно на пол, как вдруг Хозяин подхватил ее и крепко сжал в своей.

Лицо Хозяина исказила хищная улыбка. Его холодные черные глаза сверкали, как сверхновые звезды далеких галактик. Вскоре он отпустил руку Ричардсона, и она, ничем не поддерживаемая, упала на живот.

– Ты заставил меня во второй раз перейти черту дозволенного, Фред. Впредь это не повторится, – сказал он старику.

Хозяин, помявшись, пошел прочь из кухни Фреда Ричардсона. Едва он переступил порог и закрыл за собой дверь, его тело начало тускнеть, как будто на него одели мантию-невидимку. А уже через секунды от него осталась только серая тень, которая, невидимая ни для кого, скользнула во двор и растворилась во мгле.

Глава 6. Искупление

1

Обоим мальчикам приходилось терпеть друг друга. Кайлу приходилось терпеть Марти из личной выгоды для себя и некоторой доли жалости к его малодушию – Марти терпел Кайла за неимением других приятелей и готов был пойти на что угодно во имя сохранения дружбы с ним.

За последний месяц Кайлу пришлось в корне пересмотреть свое отношение к старому приятелю. Ему потребовалась всего неделя, чтобы измениться до неузнаваемости: он стал более серьезным, сосредоточенным и начал подавать первый признак социализации – умение поддержать разговор. Марти теперь не требовалось водить за ручку и настраивать на свою волну – он все мог сам, только дай ему возможность. В час душевного упадка после смерти друга Кайлу явился новый Марти, и он нашел в нем необходимую для себя поддержку.

Их связь окрепла. Кайл теперь не отказывался, ссылаясь на неотложные дела (хотя на деле лежал пластом на кровати с телефоном в руке) от предложений прогуляться по городку и сам не прочь был проявить инициативу, в нем вспыхнул неподдельный интерес к ментальному развитию друга. Позже, увидев в нем потенциал и почувствовав стремление помочь в самом себе, Кайл предложил Марти погулять в небольшой компании с ним и его близкими друзьями. Кайл убеждал его: социализация не должна останавливаться на беседах с глазу на глаз, никогда не поздно пробовать себя в общении в компании.

– Первое время ты будешь теряться. Это нормально, я сам прошел через такое, когда мелким был, – говорил ему Кайл. – Нас сводили общие знакомые, порой никто не знал друг друга, но всегда получалось найти общий язык, не с первого раза, так со следующего. В твоем случае это потребует немного больше времени, – оценил он, – но все получится, я это знаю.

Главное, не думай о том, что ты не справишься. Настраиваешь себя на неудачу, боишься обосраться при встрече – у тебя ничего не выйдет. Никто не настроен против тебя, наоборот, ты ничем не хуже меня и пацанов, а в чем-то даже лучше, не нужно вливаться в компанию так, будто идешь сдавать экзамен. Не думай – говори первое, что придет в голову, поддержать разговор ты уже можешь. У тебя есть все необходимые навыки, их нужно только раскрыть. А там…кто знает, может и девки у тебя появятся, пора бы уже.

Эту тему Кайл затронул в преддверии Хэллоуина, когда друзья совершали привычный обход улиц Новой надежды, Марти же ответил уклончиво и не горел желанием знакомиться с приятелями Кайла, пока не завершит свое дело.

С того дня они виделись всего раз: Кайл пригласил Марти к себе, чтобы показать изменения в своем «Бьюике». Посмотреть действительно было на что: Кайл полностью вычистил салон и поменял обивку сидений на новенький кожзаменитель, повесил елочную эссенцию и подключил стереосистему. При нем он заменил фары, и теперь они излучали мягкий белый свет с синим оттенком, точно от меча Джедая.

Вечером Кайл прокатил Марти по городу при включенных «Джедайских» фарах и сотрясающей салон басами музыке. Было несколько непривычно ехать в машине, за рулем которой сидел Кайл, а не отец, но Марти получил от этой недолгой поездки истинное удовольствие.

А потом мистер и миссис Глин решили всерьез взяться за Кайла, заставили его прислушаться к своей совести. Больше никаких хмельных гулянок допоздна, пропаданий неизвестно где с выключенным телефоном, никаких возвращений под утро и сна до обеда с пропуском школы; только учеба, домашние обязанности и полная отчетность о своих действиях. Не сказать, что Кайлу такие меры пришлись по душе, он презирал родителей за такое отношение к своей персоне, но в глубине себя понимал, что «загулялся» и что пора бы уже стать серьезнее, как никак через два года выпускной и нужно определяться, куда идти дальше по жизни.

Легче ему становилось при мысли, что и его друзья живут не лучше него. Их родители, следуя за остальными, также ограничили свободу своим детям в связи с участившимися смертями одноклассников Марти. С кем тусоваться, если все сидят дома под строгим надзором предков?

Жизнь Кайла шла своим чередом, почти не отличавшимся от череды рутинных дел других детей в Новой надежде: подъем, завтрак, школа, домашнее задание, какие-то хлопоты и заботы, ужин, душ, кровать, а на следующее утро все по новой без значительных изменений, как бегущий в колесе хомяк, питаемый надеждой, что колесо когда-нибудь сдвинется со своего места.

А затем наступило восемнадцатое ноября, разделившее его жизнь на до и после.

2

Со слов Марти Кайл знал – родители друга не питали к нему симпатии и в открытую высказывали сыну свое недовольство тем, как он влияет на него. Сколько раз Марти делился