Крайние меры - Лоренсо Сильва

— Пожалуй, — ответил Питтман. — И тем не менее он уязвим и знает об этом. У «Больших советников» есть какая-то тайна, и, чтобы сохранить ее, они готовы на все.

— Тайна?

— Связанная со школой, в которой они учились, с Академией Гроллье.

— Совсем забыл сообщить тебе, Вивиан, что один из учителей склонял учеников к половым контактам.

— С этим все, — оборвала его миссис Пейдж.

— Но дело не только в сексе, — возразил Питтман. — Мы не знаем, каким образом, но...

— Миссис Пейдж, вы никогда не слышали о некоем Данкане Клайне? — поинтересовалась Джилл.

— Данкан Клайн? — Миссис Пейдж запрокинула голову и уставилась в потолок, но после некоторого раздумья ответила: — Нет, что-то не припомню.

— Он учил вашего отца и его друзей в Академии Гроллье.

— Некто, вероятно, Данкан Клайн, — вмешался Деннинг, — посетил летом 1952 года Госдепартамент, чем поверг в шок твоего отца и его друзей. Они провели встречу с посетителем за закрытыми дверями, как бывает в кризисной ситуации.

— В чем же суть этой ситуации?

— Не знаю, но, по-моему, произошло что-то из ряда вон выходящее.

Миссис Пейдж напряглась, отчего кожа на скулах натянулась еще сильнее.

— Не думаю, что это было как-то связано с Академией Гроллье. Отец проявлял исключительную лояльность по отношению к бывшей школе. Делал щедрые взносы в фонд выпускников. Когда, вы говорите, этот человек явился к отцу? Летом 1952-го? Отец был тогда в прекрасном настроении. Он не сомневался, что Эйзенхауэр, которого выдвинули кандидатом в президенты от республиканской партии, одолеет Стивенсона.

— Я все это уже сказал репортерам, — заметил Деннинг.

Глаза миссис Пейдж гневно сверкнули.

— Позволь мне закончить. Отец и его друзья из кожи вон лезли, чтобы войти в доверие к людям Эйзенхауэра. В ноябре Эйзенхауэр победил. Объявив о своей лояльности по отношению к генералу еще до победы, отец и его друзья получили немалую выгоду. Весь ноябрь и декабрь, вплоть до инаугурации в январе, они старались завоевать благосклонность вновь избранного президента и преуспели в этом, после чего последовали многочисленные повышения по службе. Очень скоро группа, к которой принадлежал отец, практически стала контролировать все важные внешнеполитические посты в правительстве. С этого и начался миф о «Больших советниках». После выборов они включились в активную работу в команде Эйзенхауэра и с самим генералом. Я была поражена, узнав, что они взяли отпуск и собираются провести встречу в стенах Академии Гроллье. Вот как они любили свою школу. А вы говорите о каких-то сексуальных домогательствах.

— Но не исключено, что они рады были ублажить Данкана Клайна, — стоял на своем Деннинг.

— Хватит об этом, Брэдфорд! — заявила миссис Пейдж. — Зачем напрасно тратить время? Отец искусный дипломат. Он обернет все эти обвинения в свою пользу, изобразит из себя невинную жертву сексуального маньяка и только вызовет сочувствие.

— Именно это мы говорили Брэдфорду совсем недавно, — произнесла Джилл. — Но есть какая-то тайна, и, чтобы сохранить ее, «Большие советники» идут на крайние меры. И тайна эта, бесспорно, связана со школой.

— Идут на крайние меры? — задумчиво повторила миссис Пейдж. — Откуда вам это известно?

Джилл не знала, что ответить.

— Из надежных источников, от людей, которых мы интервьюировали, — пришел на выручку Питтман.

— Кого именно?

— Я не могу называть их имена. Дал слово сохранить анонимность.

Миссис Пейдж с безнадежным видом махнула рукой.

— В таком случае эта информация бесполезна для вас так же, как и для меня. Что я могу вам сказать, если не знаю, какое отношение имеют ваши источники информации к моему отцу и как могу их использовать в своих интересах?

— Слово «снег» ничего вам не говорит? — спросил Питтман. — Последними словами Миллгейта перед смертью были: «Данкан. Снег».

— Вы хотели сказать, перед убийством? — уточнила миссис Пейдж.

Питтман кивнул, ожидая ответа.

— Нет, — произнесла миссис Пейдж. — Не имею ни малейшего представления. — Она внимательно посмотрела сначала на Питтмана, потом на Джилл и, наконец, на Деннинга. — Это все? Или еще есть проблемы, ради которых вы пожаловали ко мне? Если нет, то вечер, можно сказать, прошел впустую.

— Миллгейт, — неожиданно бросил Деннинг.

Все с удивлением посмотрели на него.

— Прошу прощения, я не совсем поняла, — произнесла миссис Пейдж.

— Миллгейт. — Деннинг уставился на Питтмана. — Вы упомянули Джонатана Миллгейта.

— Брэдфорд, не спятил ли ты? — поинтересовалась миссис Пейдж.

Деннинг неожиданно ткнул пальцем в Питтмана.

— Наконец-то я вспомнил, где видел вас раньше.

Питтман похолодел.

— Вы никакой не Лестер Кинг, или как вы там себя назвали! Вы Мэтью Питтман! Мы встречались несколько лет тому назад! И я видел десятки ваших фотографий в газетах! На них вы с усами и... Это вас полиция разыскивает за убийство Джонатана Миллгейта!

— Брэдфорд! Что ты несешь! — воскликнула миссис Пейдж.

— Да, да, это он! — завизжал Деннинг. — Есть в этом доме газета? Я докажу! Я покажу тебе снимки! Этот тип убил Джонатана Миллгейта!

— Абсурд, — произнес Питтман. — Если бы я убил этого человека, то не пришел бы сюда.

Отворилась дверь, и с грозным видом возник слуга.

— Миссис Пейдж, я услыхал громкие голоса. Что случилось?

— Джордж, звоните в полицию! — завопил Деннинг.

— В полицию, сэр? — Джордж ушам своим не поверил и посмотрел на хозяйку.

— Брэдфорд, ты понимаешь, что говоришь? — вскричала миссис Пейдж.

— Быстрее! Пока он нас всех не прикончил!

Питтман поднялся. Деннинг съежился от ужаса.

— Деннинг, вам нельзя пить. Вы потом плохо соображаете. — И он обратился к миссис Пейдж: — Весьма сожалею о случившемся. Тысячи извинений за причиненное беспокойство. И спасибо за то, что согласились поговорить с нами.

Джилл тоже поднялась.

— Не смеем злоупотреблять вашим терпением.

Уже направляясь к дверям, Питтман сказал:

— Бесполезно продолжать разговор, пока Брэдфорд в таком состоянии.

Миссис Пейдж была в полном недоумении.

— Спокойной ночи, — сказал Питтман. — И еще раз огромное спасибо.

— Джордж, зовите полицию! — кричал Деннинг. — Пока они не сбежали!

— Нет! — твердо произнесла миссис Пейдж. — В чем дело, Брэдфорд? Что, черт возьми, на вас нашло?

Питтман и Джилл вышли из комнаты, по сверкающему паркету пересекли вестибюль и открыли дверь, ведущую в древнегреческий портик. Колонны, подсвеченные искусно размещенными в кустах фонарями, отбрасывали на фасад особняка густые тени.