Доктор Смерть - Джонатан Келлерман

— Ага, теперь лучше, — сказала она. — Я стараюсь воздерживаться от яда.

— Умеренность в еде?

— Слишком боюсь растолстеть.

— Вы?

Джуди улыбнулась.

— В шестнадцать лет я весила сто девяносто семь фунтов. В колледже я была рыхлым слизняком. Если точнее, я была просто отвратительна. Делала пару шагов и уже уставала. — Еще один глоток. — Наверное, вот почему я так переживала за Джоанну... до определенного момента.

— До определенного момента? — переспросил я.

— Только до определенного момента. — Она сердито прищурилась. — Скажем так: в конце мы с Джоанной были словно на разных планетах.

Допив коктейль, Джуди облизала губы.

— Трудно предположить, что человек решил закормить себя до смерти.

— О, Джоанна была полна неожиданностей.

— Например?

Снова недовольный взгляд.

— Например, это самое. И, в отличие от меня, она начинала тощей, как удочка.

Ее голос наполнился злостью, и я решил перевести разговор на другую тему. Если не знаешь, о чем говорить, изображай заинтересованность.

— И как вам удалось похудеть? — спросил я.

— Старым испытанным способом: голоданием. Я привыкла отказывать себе во всем, Алекс, — это стало моим жизненным стилем. — Она провела пальцем по краю бокала. — Ведь другого пути нет, правда?

— Кроме самоограничения?

— Кроме борьбы, — поправила меня Джуди. — Большинству людей недостает силы воли. Вот почему на так называемую войну с наркотиками, курением, нездоровым питанием тратятся огромные средства, а прогресса никакого. Люди никогда не перестанут стремиться ко всем доступным удовольствиям. — Снова смех. — Хороший разговор для судьи, а? Так или иначе, я о себе забочусь. Ради здоровья, а не для того, чтобы хорошо выглядеть. И за здоровьем родных я тоже слежу.

— Ваши девочки дружат со спортом, да?

— Почему вы так решили?

— Я помню фотографии у вас в кабинете — они много бывают на улице?

— Ну, у вас и память! Да, Эли и Бекки плавают и катаются на лыжах, и сейчас они довольно стройные, но у обеих склонность к полноте. Проклятая наследственность: мы с Бобом в детстве были толстяками. Я не слезаю с дочерей. Теперь, когда они познакомились с парнями, это стало проще. — Джуди откинулась назад. — Слава Богу, у обеих есть кавалеры. Вам не кажется это ужасным? Разве так должна говорить заботливая мамаша?

— Не сомневаюсь, что вы желаете своим дочерям только добра.

— Алекс, разве так должен поступать слуга закона? Мы ведь с вами являемся диаметральными противоположностями, правда? Мне платят за то самое, чего вы старательно избегаете.

Подошел официант и спросил Джуди, хочет ли она повторить.

— Пока нет, — сказала она. — Пусть доктор Делавэр ознакомится с меню, а я и так знаю, что хочу. Пожалуйста, салат «Нежная зелень», мелко порезанный, без кураги, оливок и орехов, заправку отдельно.

— Мне то же самое, — сказал я, — но орехи оставьте.

Заглянув в меню, официант удалился с обиженным видом.

— Орехи оставить? — удивилась Джуди. — Забавно... Значит, вы не знаете, что с Эриком и Стейси?

— Не сомневаюсь, им сейчас тяжело. Насчет Ричарда никаких свежих мыслей?

— Вы хотите узнать, считаю ли я его способным на подстрекательство к убийству? Алекс, вам известно даже лучше чем мне, что никто не может проникнуть в чужой мозг. Так что я считаю теоретически возможным, что Ричард пытался организовать убийство Мейта. Но если верить полиции, делал он это исключительно глупо. А глупым Ричарда никак нельзя назвать.

— Джоанна тоже отличалась выдающимся умом.

Она нахмурилась. Крошечные морщинки, смягченные косметикой и рассеянным светом, покрыли всю кожу лица. Джуди была на грани срыва.

— Да, вы правы. Не буду делать вид, что знаю, почему она так с собой поступила.

Я подождал, пока стресс пройдет. Морщины не исчезали. Уставившись в пустой стакан, Джуди играла с соломинкой.

— Наверное, мы никогда до конца никого не понимаем, правда?

— Давайте предположим — только предположим, — сказал я, — что Ричард действительно заплатил Квентину Гоаду. Чем может объясняться такая ненависть к Мейту?

Потерев пальцем верхнюю губу, Джуди подняла взгляд к потолку.

— Возможно, он посчитал, что Мейт отобрал у него то, что ему принадлежало. Ричард очень ревностно относится к своей собственности.

— А какими были его собственнические чувства в отношении Джоанны?

— Вы хотите спросить, не были ли они какими-то особенными? Алекс, мы говорим о мужчине среднего возраста, принадлежащем к определенному поколению.

— То есть, он считал Джоанну своей собственностью.

— И Боб считает меня своей собственностью. Но если вы хотите знать, был ли Ричард патологически ревнив, — я за ним этого не замечала.

— Джоанна предпочла принять самое важное решение в своей жизни без его участия.

Джуди промокнула губы салфеткой.

— То есть?

— То есть я совсем не могу разобраться в отношениях этой семьи, Джуди.

— Увы, и я тоже, — тихо произнесла она. — И я тоже.

Ее тихий голос потонул в общем шуме, и я поймал себя на том, что читаю по губам.

— Вы знали родителей Ричарда?

— Нет, — ответила она. — Насколько мне известно, они сюда никогда не приезжали, и Ричард о них не рассказывал. А что?

— Пытаюсь собрать все факты. Эрик говорил, что в его жилах течет кровь греков и сицилийцев.

— Теперь я вспоминаю, что уже слышала об этом — наверное, мне рассказывала Джоанна или кто-то из детей. Но я не припоминаю, чтобы Ричард когда-либо заострял на этом внимание. Я никогда не видела у него дома виноградной лозы или чего-то в таком духе.

И голос, и лицо Джуди стали измученными, как будто разговор про семью Доссов ее физически утомил.

— Наверное, вам нелегко было жить с такими соседями, — сказал я.

— Что вы хотите сказать? — встрепенулась Джуди. Этот резкий тон я уже слышал, когда она одергивала слишком многословных адвокатов.

— Ну, такие люди вечно попадают в разные истории. Когда я разговаривал с Бобом по поводу болезни Джоанны, он был очень расстроен...

— Да? — рассеянно спросила она, оглядываясь вокруг. Потихоньку зал заполнялся людьми. — Просто Боб такой, и ничего с этим не сделаешь. Он тешит себя тем, что ко всему подходит аналитически: определить, в чем проблема, затем ее решить.

— Но в отношении Джоанны у него ничего не получилось.