Подозреваемый - Майкл Роботэм

– Почему ты здесь прячешься?

– Потому что с той стороны полицейские, – говорю я таким тоном, словно это само собой разумеется.

Он разглядывает сигару и размышляет, зажигать ли ее снова.

– У тебя был роман с Кэтрин Макбрайд. Твое имя указано в ее чертовой автобиографии!

– Полегче, Джо! Я не понимаю, о чем ты…

– Ты сказал мне, что не был знаком с ней. Ты встречался с ней в ту ночь.

– Нет.

– Ты договорился с ней о встрече.

– Без комментариев.

– Что значит «без комментариев»?

– То и значит: без комментариев.

– Хватит молоть чепуху! Ты договорился с ней о встрече.

– Я не пришел.

– Лжешь!

– Хорошо, я лгу, – саркастически замечает он. – Думай, что хочешь, Джо.

– Не юли.

– А что ты рассчитывал услышать? С ней можно было перепихнуться. Я договорился с ней. И не пришел. Конец истории. Не читай мне нотаций. Ты переспал со шлюхой. У тебя нет права морализировать.

Я размахиваюсь, но на этот раз он готов к удару. Он откатывается вбок и бьет меня ногой в пах. Боль вызывает шок, колени подгибаются. Мой лоб упирается ему в грудь, пока он удерживает меня от падения.

– Это все не имеет значения, Джо, – мягко говорит он.

Ловя ртом воздух, я цежу:

– Нет, имеет. Они думают, что я ее убил.

Джок помогает мне подняться. Я отталкиваю его руку и отступаю на шаг.

– Они думают, что у меня был с ней роман. Ты мог бы сказать им правду.

Джок лукаво смотрит на меня:

– Насколько я понимаю, ты тоже с ней баловался.

– Это вздор, и ты это знаешь.

– Ты должен посмотреть на ситуацию с моей точки зрения. Я не хотел в это впутываться.

– И поэтому помог меня утопить.

– У тебя было алиби, ты просто им не воспользовался.

Алиби. Вот к чему все сводится. Я должен был находиться дома с женой – с моей беременной женой. Она должна была обеспечить алиби мне.

Это было в среду вечером. У Джулианы был испанский. Она обычно возвращается домой не раньше десяти.

– Почему ты не пришел к Кэтрин?

В глубине его глаз видна усмешка.

– Я получил предложение получше.

Он не собирается мне говорить сам. Хочет, чтобы я спросил.

– Ты был с Джулианой?

– Да.

Я чувствую, как внутри у меня что-то обрывается. Теперь мне страшно.

– Где ты с ней встретился?

– Позаботься лучше о своем алиби, Джо.

– Отвечай.

– Мы пообедали. Она хотела меня видеть. Спрашивала о твоем состоянии. Она не верила, что ты скажешь ей правду.

– А после обеда?

– Мы пришли сюда и выпили кофе.

– Джулиана беременна. – Это утверждение, а не вопрос.

Я вижу, как он снова собирается солгать, но передумывает. Теперь между нами полное взаимопонимание. Все мелкие обманы и полуправды Джока унизили его.

– Да, она беременна. – Он тихо смеется. – Бедняга Джо, ты не знаешь, радоваться тебе или огорчаться. Неужели ты ей не доверяешь? Разве ты ее не знаешь?

– Я думал, что знаю тебя.

Наверху шумит туалет. Раздаются шаги. Джулиана готовится ко сну.

– Письма Кэтрин – она писала их тебе?

Он снова молчит. Я должен догадаться сам.

Его молчание бесит меня. Я хочу взять его теннисную ракетку и заехать ему по коленной чашечке. Ах вот оно что! Ответ. У меня с Джоком одинаковые инициалы – Дж. О. Так, наверное, она обращалась в письмах. Она писала их ему.

– Ты должен сказать полиции.

– Может, я должен сообщить им о твоем местонахождении?

Он не шутит. Внутри меня поднимается желание его убить. Я устал соревноваться.

– Это из-за Джулианы? Ты что, думаешь, что все эти годы я грел для тебя место? Забудь об этом. Она не прибежит к тебе за помощью, если со мной что-нибудь случится. Не прибежит, если ты меня предашь. Ты не сможешь жить с самим собой.

– Я уже живу с собой, и в этом вся беда. – Его глаза блестят, а гулкий голос дрожит. – Тебе, Джо, очень повезло с семьей. Мне это не удалось.

– Ты не мог постоянно жить с одной женщиной.

– Я не нашел подходящую.

На его лице написано разочарование. Внезапно мне все становится ясно. Я вижу жизнь Джока такой, какая она есть: серия горьких разочарований, где все ошибки повторяются снова и снова, поскольку он не в силах изменить себя.

– Убирайся из моего дома, Джок, и держись подальше от Джулианы.

Он собирает вещи: портфель и куртку – поворачивается ко мне, достает ключ от входной двери и кладет его на стойку кухни. Я замечаю, как он бросает взгляд на лестницу, словно прикидывая, стоит ли попрощаться с Джулианой. Решает этого не делать и уходит.

Когда за Джоком закрывается дверь, я чувствую опустошающее, гложущее сомнение. Полицейские все еще здесь. Ему ничего не стоит сказать им про меня.

Не успеваю я осмыслить опасность, как вниз спускается Джулиана. У нее почти сухие волосы, на ней штаны от пижамы и джемпер. Не шевелясь, я наблюдаю за ней из сада. Она наливает стакан воды и поворачивается к французскому окну посмотреть, заперто ли оно. Ее глаза встречаются с моими, и в них не отражается никаких чувств. Она наклоняется и берет спортивную куртку, висящую на спинке стула. Накидывая ее на плечи, она выходит в сад.

– Что с тобой случилось?

– Я упал с забора.

– Я говорю о твоем ухе.

– Паршивый тату-мастер.

Джулиана не настроена на остроумные комментарии.

– Ты что, следишь за мной?

– Нет. С чего ты взяла?

Она пожимает плечами.

– Кто-то следит за домом.

– Полиция.

– Нет. Кто-то еще.

– Джок сказал, что кто-то пытался влезть в дом.

– Ди Джей их спугнул. – Она говорит о нем, словно о сторожевой собаке.

Свет падает сзади, создавая легкий ореол вокруг ее головы. На ногах у Джулианы «самые уродливые тапочки в мире», которые я купил ей в сувенирном магазине при одной ферме. Я не могу придумать, что сказать. Просто стою и не понимаю, подойти ли ближе. Момент упущен.

– Чарли хочет котенка на Рождество, – говорит она, кутаясь в куртку.

– Я думал, это было в прошлом году.