Вне правил - Джон Гришэм

В четыре часа мы с Напарником отправляемся в университет в моем новеньком, доведенном до ума фургоне «форд». В нем есть все, что только может быть в шикарном мобильном офисе. По просьбе Напарника я согласился поменять цвет кузова с вызывающе черного на мягкий бронзовый. С двух сторон небольшими печатными буквами выведена надпись «Подрядчики Смит» – еще одна деталь, на которой настаивал Напарник. Он убежден, что теперь нам станет легче сливаться с потоком, а выследить нас будет сложнее – и полиции, и Линку, и моим клиентам, и всем другим плохим парням, которым это взбредет в голову.

Он высаживает меня перед университетским аквацентром и едет искать место на стоянке. Я захожу внутрь, слышу разносящиеся эхом голоса, нахожу бассейн и посылаю эсэмэску Моссу Коргану. Толпы маленьких худеньких детишек азартно соревнуются в плавании. Трибуны наполовину заполнены активно болеющими родителями. Сейчас идет заплыв брассом, и на восьми дорожках пятидесятиметрового бассейна, поднимая фонтаны брызг, торопятся к финишу маленькие девочки.

Мосс отвечает: «Правая сторона, третий сектор, верхний ряд». Я поднимаю глаза, но никого не вижу, хотя уверен, что он за мной наблюдает. На мне кожаная куртка, джинсы и белая с оранжевым бейсболка, длинные волосы убраны под воротник. Бассейн, конечно, необычное для встреч место, и я не думаю, что меня узнают, но на всякий случай лучше подстраховаться. Как раз на прошлой неделе мы с Напарником перекусывали в кафе, когда к нам подошел какой-то придурок и сообщил, что, по его мнению, мой маленький боец должен гнить в тюрьме до конца своей жизни. Я поблагодарил его и попросил оставить нас в покое. Он назвал меня проходимцем. Напарник поднялся с места, и тот исчез.

Я поднимаюсь по ступенькам и чувствую сильный запах хлора. Старчер однажды сказал, что ему нравится плавание, но одна из его матерей ответила, что этот вид спорта слишком опасен из-за химических веществ, которые добавляют в воду. Меня удивляет, что они до сих пор не заставили его ходить в скафандре.

Какое-то время я сижу на трибуне в одиночестве и наблюдаю за заплывом. Родители кричат все громче и громче, и вдруг крик стихает. Дети вылезают из воды, к ним подскакивают мамаши с полотенцами и советами. Девочкам на вид, насколько я могу судить со своего места, лет десять.

С трибуны, расположенной напротив, поднимается Мосс и медленно обходит бассейн. Он взбирается по ступенькам передо мной и наконец садится неподалеку. Всем своим видом он показывает, что ему очень не нравится здесь находиться и он предпочел бы общение с серийным убийцей.

– Надеюсь, это важно, Радд, – говорит он, не глядя на меня.

– И я рад тебя видеть, Мосс. И кто твоя дочь?

Глупый вопрос: вокруг бассейна крутятся не менее тысячи детей.

– Вон она, – отвечает он, кивая в их сторону.

Тоже мне умник, правда, я сам напросился.

– Двенадцать лет, плавает вольным стилем. До следующего заплыва где-то полчаса. Может, перейдем к делу?

– У меня есть предложение по сделке, но оно будет посложнее даже предыдущего.

– Ты уже это говорил. Я собирался повесить трубку, Радд, но ты упомянул Джилиану Кемп. Я слушаю.

– Свэнгер снова на меня вышел. Мы встретились. Он утверждает, что знает, где она, что она выносила и родила ребенка, которого продали работорговцы, а ее держат на героине, заставляя заниматься проституцией.