Он сказал / Она сказала - Эрин Келли

Оставить брата было нелегко. Смерть отца почти принесла облегчение, если бы не Мак – он словно принял запойную эстафету. Я волновался за него, за Лин и крошку Джуно, но больше всего я волновался за себя.

Когда я был маленьким, мой мир состоял из семьи, телескопа и сборника рассказов Филипа Дика. Я днями напролет грезил о путешествиях во времени. Тогда я фантазировал о том, чтобы убить Гитлера или купить выигрышный лотерейный билет; если бы способность перемещаться во времени я обрел сейчас, я бы вернулся в август прошлого года и перехватил Бесс на пути в Лизард-Пойнт. Стоило мне один раз потерять голову, и все понеслось под откос. Я прошел все возможные проверки на инфекции, которые передаются половым путем, потому что до дрожи в коленях боялся заразить чем-нибудь Лору.

Тем утром в рассветных сумерках я смотрел в стену и думал о Бесс. Интересно, где она? Удалось ли ей сомкнуть глаза? Наверное, ужасно вновь и вновь переживать тот жуткий момент, который разыгрался в моем воображении, – Джейми грубо берет ее силой. При этой мысли я застонал, Лора заворочалась рядом во сне. Я положил руку ей на плечо, и она утихла.

В душе теплилась надежда, что Бесс промолчит о проведенной вместе ночи.

Хорошо, что я еще не знал, до чего она импульсивна, а то скончался бы на месте.

Десять месяцев подряд я ждал звонка из полиции. Я боялся, что в последнюю минуту Бесс не выдержит, и они обо всем узнают. Если это выплывет на суде…

Существовало бесконечное множество опасных вариантов. Что, если Бесс признается во время перекрестного допроса? Что, если кто-то видел нас вместе? Если они обнаружили у нее следы моего ДНК? Волосы, частички кожи: мы были единым целым всю ночь. Сперма, опять же. Конечно, мы оба принимали душ, однако следы физиологических жидкостей можно обнаружить и спустя несколько суток. Конечно, у них в базе нет образцов моего ДНК, но я был уверен: если речь зайдет о следах ДНК неизвестного мужчины, я так или иначе себя выдам – если не суду, то Лоре. Ночью мне снилось, будто во сне ко мне пробрались адвокаты и взяли все мазки, а потом вызвали на допрос, объявив свидетелем, – и заставили выдать мельчайшие подробности измены.

Только в Корнуолле я сообразил, что обнаружение следов ДНК неизвестного будет иметь последствия не только для меня, но и для Бесс. Ее попытаются выставить девицей легкого поведения.

Лора настаивала на том, чтобы сидеть в зале суда с первого дня. Сущая пытка.

Единственное, что хорошо, – она так погрузилась в процесс, что едва замечала мою отстраненность.

Чтобы не вызвать подозрений, я заставлял себя обсуждать дело, но эти беседы напоминали игру в теннис с гранатой вместо мяча. С той недели я жил, будто удерживая на голове стакан с водой: нужно соблюдать равновесие и не расплескать ни капли. Я так привык защищать Лору, что научился (разумеется, в эмоциональном плане) выплясывать и даже кувыркаться с пресловутым стаканом на голове. Я постоянно следил за собой, жил в напряжении, которое стало такой же частью меня самого, как, скажем, голова или рука.

На третий день слушания я чуть не признался во всем, когда Фиона Прайс поднялась с места, чтобы начать перекрестный допрос. Мне хотелось упредить ее. Но я взял себя в руки, и это помогло. На самом деле она всего лишь хотела косвенно подтвердить историю Джейми с пакетиком травы. Чуть позже я чуть было себя не выдал, когда доктора спросили, обнаружила ли она следы спермы во время осмотра Бесс. Я подался вперед, едва не выпрыгнув из кресла. В моем воспаленном мозгу этот порыв был равноценен признанию, но Лора только посмотрела на меня и вновь повернулась к свидетельнице.