Комната мертвых - Франк Тилье

Люси посадила Клару на колени Пьера, а Жюльетту прижала к себе.

Норман повернулся к окну, за которым виднелись ярко освещенные дюны. Тепло детского тельца ослабило его гнев. До самого горизонта, за которым угадывались берега Англии, тянулись красные полосы заката.

— Может быть, наших красавиц пора укладывать? — спросил он. — К тому же надо хоть ненадолго отвлечься от всего этого…

— Хорошо, но перед этим, Пьер, я расскажу тебе самую удивительную историю из всех, что ты слышал в своей жизни. Нечто такое, что совершенно изменит твое видение мира… Я хотела рассказать ее тебе в тот же самый день… в день смерти Вивианы Делаэ, но… тогда я была к этому не готова. И ты, может быть, тоже…

— Я тебя слушаю. Только… без всяких там жутких подробностей, ладно?

Люси кивнула.

— Когда я была маленькая, мы с родителями часто отдыхали у бабушки с дедушкой. Каждые выходные, все пятьдесят две недели в году. Отец с дедом играли в белот, мама с бабушкой болтали, а мы, кузены и кузины, играли во дворе. Дед запрещал нам лазить в глубину сада, там был его драгоценный огород… Тот, кто попадался на нарушении запрета, получал трепку — причем такую, что после этого он долго не приближался к огороду на пушечный выстрел! Но как-то раз мы все же предприняли такую авантюру. Один стоял на стреме, а остальные полезли через бетонную стену, утыканную поверху бутылочными осколками. Дед терпеть не мог кошек, и вот такую зверскую штуку устроил для них. И дня не проходило, чтобы какой-нибудь несчастный кот не напарывался на эти осколки… Словом, мы осторожно перелезали через эту ограду, и тут какая-то птица неожиданно пронеслась прямо передо мной. Я потеряла равновесие — и… напоролась ладонью на осколок. Ничего особо страшного, даже не пришлось накладывать швы, но, если присмотреться, шрам от того пореза и сейчас виден — вот он, пересекает треть линии жизни… Видишь.

Норман, поморщившись, кивнул.

— Три дня спустя, на пляже в Форт-Махон, мы с братом решили пробежаться наперегонки — кто первым добежит до моря. И вот уже у самой воды моя нога увязла в песке, я упала и напоролась рукой на обломок раковины. Уже другой ладонью, левой. Новый порез…

— Покажи мне твои ладони! — потребовал Пьер.

Люси вытянула руки вперед, повернула ладонями вверх и медленно разжала пальцы. Пьер буквально впился в них глазами.

— Но это… это невероятно! Они абсолютно симметричные!

— Мне всегда казалось, что это чистая случайность. Знаешь, сколько лет мне тогда было? Двенадцать. Первый шрам появился у меня двенадцатого августа тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, второй — пятнадцатого.

Пьер резко поднялся, с Кларой на руках. Горло у него свело судорогой, сердце бешено заколотилось.

— Ты… ты шутишь, Люси? Решила меня разыграть?

— Можешь спросить у моих родителей, они подтвердят. Да, Пьер, эти шрамы появились у меня именно в то время, когда была убита мать Вивианы Делаэ. Буквально день в день.

— Это просто совпадение… Случайное совпадение!

— Моя судьба была начертана в те дни, которые Вивиана Делаэ провела рядом с трупом своей матери. Именно тогда определилась будущая судьба этой девочки. Именно тогда ее душой навсегда завладели гнев и ненависть. И тогда же была начертана и моя судьба! Нам с ней суждено было встретиться. Эти порезы, отмечающие треть моих линий жизни…

Она замолчала. Пьер тоже был не в силах произнести ни слова. Люси осторожно сжала его запястье.

— Если верить им, я должна была бы умереть. Но тебе удалось изменить предначертание судьбы! Говорят, у всех нас есть ангел-хранитель. Так вот, я, кажется, нашла своего…

Она медленно повернула голову и на несколько секунд задержала взгляд на непрозрачных стеклах книжного шкафа. Потом почти неслышно добавила:

— Я знаю, что когда-нибудь найду ответы на все свои вопросы…