День рождения мертвецов - Стюарт Макбрайд

— Я тебе говорил, чтобы ты меня не фотографировал?

— Я не фотографировал! Я ничего не делал! Хрр… — Стал хвататься руками за камеру. — Я могу вам показать! Пожалуйста… Отпустите меня… Пожалуйста…

Отпустил, и эта хрень ударилась ему в грудь. Он пару раз судорожно вздохнул, взял камеру, повернул, нажал на какие-то кнопки, и на дисплее появилась ухмыляющаяся физиономия Стивена Уоллеса. На следующем кадре было то же самое, и на другом тоже. Потом пошли кадры, на которых телевизионная группа брала интервью у местных жителей, потом куча портретных снимков тех же самых аборигенов. Стандартное дерьмо, которое «Касл ньюз энд поуст» любила публиковать, сопровождая идиотскими цитатами вроде: «О, я живу здесь сто двенадцать лет, и ничего подобного не случалось! — Агнесс Долримпл (82)».

Ни одного кадра со мной или с доктором Макдональд.

Он выключил камеру, и экран погас. Затем, сидя на заднице посреди дороги, взглянул на меня:

— Видите?

Я протянул ему руку и помог подняться:

— Вы в порядке?

— Вам не обо мне нужно беспокоиться, а о Дженнифер. У нее какое-то специальное задание. — Отряхнул брюки. — Очень неприятно — то, что произошло с вашим домом.

— Она что, и там покопалась?

— Между нами? Она во все нос сует: вы и Лен Мюррей, вы и Энди Инглис… и еще какая-то стриптизерша…

Миссис Элизабет Дубровски, Хилл-терис, дом 48, квартира 2.

— Я думаю, это Кевин Флеминг. Тридцать четыре года, а все еще живет с родителями — это что, взрослый мужчина? — Миссис Дубровски сморщилась, как будто рядом кто-то пукнул. Она умудрилась втиснуться в белые джинсы и белый пушистый джемпер, явно предназначавшийся для кого-то наполовину ее моложе и меньше размером. — И мамаша его не лучше — все время стонет, что ей вид из окна испортили. Как будто эти дома для того только и построили, чтобы ей жизнь испортить. Сука самовлюбленная.

— Вы видели, что Кевин Флеминг подозрительно себя ведет?

— Он травку курит. И у него есть скейтборд… — Миссис Дубровски наклонилась поближе, обдав меня такой терпкой вонью своих духов, что у меня горло перехватило. — Представляете, взрослый мужчина, тридцать четыре года!

О господи…

Тощий, как щенка, тинейджер пожал плечами и закрыл дверь.

Я потащился вниз но ступенькам, вышел на тротуар. За мной, зевая во весь рот, спускалась доктор Макдональд.

В туманной мороси ярко горели уличные фонари.

Я сунул руки в карманы. Маленькая бархатная коробочка из ломбарда Крошки Майка все еще лежала у меня в кармане.

— Не знаю, как вам, а мне на сегодняшний день придурков хватило.

— Брр… — Она снова зевнула. — К чаю что-нибудь китайское, в смысле, если вы не возражаете, всякий раз, когда я останавливаюсь у тети Джен, у нас всегда китайское бывает, она без ума от курицы в кислом соусе, а я считаю, что Олдкасл не будет Олдкаслом без креветочных крекеров.

До машины было недалеко, но, когда мы влезли внутрь, мое лицо просто горело от холода. Я повернул ключ в замке зажигания и включил печку на полную мощность. В салон со свистом ворвался теплый воздух, и запахло горелой пылью.

Взревел мобильный телефон доктора Макдональд — знакомая музычка, не то готы, не то эмо — в общем, то, что нравилось Кети.

— О-о, кто это вдруг обо мне вспомнил… — Ответила: — Да, это Элис. Угу, да, здравствуйте, детектив-старший суперинтендант, вы… Да… Нет, не думаю… поняла.

Я зажег фары и выехал на дорогу.

— Ремень накиньте.

— Простите. — Выполнила, что было сказано. — Нет, это не вам, детектив-старший суперинтендант, это я Эшу сказала… Да, он… Я… Одну минуту. — Приложила мобильник к груди. — Это детектив-старший суперинтендант Дики.

Как будто я без нее этого не понял.

— Сказал, что мать и отец Меган Тейлор этим утром получили поздравительную открытку от Мальчика-день-рождения.

Я взглянул на нее:

— Она только вчера пропала. И почему они сообщают об этом только сейчас?

Доктор Макдональд схватилась свободной рукой за приборную доску:

— Следите за дорогой, следите за дорогой! — Снова поднесла к уху телефон: — Но она ведь только вчера пропал;!.. Да, конечно… Очень важно, в смысле… Да, хорошо, мы сейчас приедем.