Ночь за нашими спинами - Эл Ригби

Они смеются уже вдвоем. И воспоминание плавно гаснет.

Новая картинка возникает так же постепенно. Мы снова в подземелье – здесь стало намного просторнее, а ракеты под потолком просто сияют. На небольшом столе – в стороне от квантового кольца – стоит букет цветов, похожих на маленькие желтые розочки.

– Ха!

Бэни двусмысленно присвистывает. Я пихаю его ногой.

Вуги сидит на одном из приборов и что-то читает, шевеля губами. Периодически он поглядывает на часы. Бэни подбегает и начинает прыгать прямо перед ним, радостно высунув язык. Дурень…

Я подхожу к букету. Он вкусно пахнет, и я, наклонившись, глубоко вдыхаю его аромат и даже прикрываю от удовольствия глаза. Я никогда не нюхала цветов лучше, в нашем Городе такие не растут. Запах похож на сладкую вату и чай одновременно, к тому же еще чувствуется легкий флер речной воды и…

Я чувствую сырой холод. Открыв глаза, я вижу, как один из цветков, только что взлетевший над остальными, рассыпается. Постепенно тлеет от стебля к бутону. Гниет.

Вуги вскакивает. Подлетев, он хватает вазу, не касаясь цветов, и тут же раздается незнакомый голос, сопровождающийся смешком:

– Тебе, наверно, стоило большого труда сорвать их. Они не любят нас. Можно сколько угодно верить, что ты по-прежнему из плоти и крови… но они-то напомнят, как давно ты сдох.

В пространстве проступает силуэт молодого человека с вьющимися темными волосами. В первый миг меня поражает его красота: бледное лицо, тонкие черты, приятная улыбка, сияние вокруг фигуры. Не зеленое, как у Вуги, а белое. Молочно-лунное. Призрак не похож на нашего друга, в нем мало земного, он словно сошел со старинной картины… Но тут я подмечаю на его светлой щеке серо-черные пятна. Гниль. Странно… Вуги говорил, следы увечий пропадают, когда человек становится призраком. Всегда. Или… почти.

– Здравствуй, Майриш. – Продолжая прижимать к себе вазу, Вуги пристально смотрит на него. – Что тебе надо?

Мелкие белые зубы гостя обнажаются в усмешке:

– Проверить, как ты, вот и все. Говорят, ты одичал. Генерал Гром беспокоится.

– Передай, что не стоит. Моя жизнь после смерти еще никогда не была лучше, чем сейчас, я…

– Влюблен? Она бывает тут каждый день.

Вуги возвращает цветы на место и потягивается.

– Она и раньше бывала тут каждый день. И поверь, я не предлагаю ей ничего, кроме своей помощи. Мне этого достаточно.

Красивое лицо Майриша искажается. Он щелкает пальцами, и лист, который читал Вуги, оказывается у него в руках. Он быстро пробегает взглядом по строчкам, и его серо-голубые глаза неприятно сужаются:

– Помощь, Бешеный Барон. Вот именно, помощь! Ты забываешь о том, что ты не вправе вмешиваться в их дела? Тем более – в такие!

Вуги резко отбирает у него листок.

– О чем ты, Майриш? Ты что-то знаешь о тьме? Почему я даже не удивлен…

Но вопрос не сбивает призрака с толку. Вряд ли Майриш вообще может растеряться. Он снисходительно отвечает:

– Помнишь моих жен, которые расхаживали по комнатам без моего ведома? Хочешь так же? Вот только накажет тебя не такое безобидное создание, как я.

Вуги фыркает:

– Я не твоя жена. Мне это не грозит. И вообще-то, после того, что ты…

Фигура Майриша темнеет, становится плотнее и буквально увеличивается в размерах. Его голос срывается на крик:

– Речь не обо мне! А о тебе! Я знаю, что там, куда ты лезешь, мертвые не задерживаются. Им впору позавидовать живым.

– Там… много живых? Расскажи! Это важно!

Майриш брезгливо таращится на руку Вуги, сжавшую его накрахмаленный ворот. Выдыхает, уменьшается до прежнего размера и снова светлеет. Он подается ближе.

– Советую осторожнее себя вести и не заставлять генерала жалеть о том, что он дал тебе вторую призрачную категорию. И подумай о том, почему люди пропадают.

– Что…

Но рядом уже никого нет. Вуги смотрит на место, где только что стоял Майриш, потом отворачивается и идет к квантовому кольцу. Он дотрагивается ладонью до его поверхности и отчетливо произносит:

– Еще увидим.

Приоткрывается дверь. Тихо ступая, сзади к Вуги подходит Мари. Я знаю, что призрак сразу почувствовал ее рядом, но он по-прежнему не двигается. Девушка закрывает его глаза ладонями:

– Угадай, кто вернулся… Ого, какие цветы!

Он разворачивается и улыбается:

– Как добралась? Дождь идет?

– Да, льет ужасно. Но как пахнет воздух… люблю этот запах. И когда гремит гром.

– Езди поосторожнее на своем чудовище. Пожалуйста.

Воспоминание снова ускользает. Мы с Бэни смотрим друг на друга. Оборотень робко спрашивает:

– Как же его вытащить?

Я не успеваю ответить. Я вдруг отчетливо понимаю: это воспоминание последнее. И нужно очень хорошо сосредоточиться.

– Эш…

– Бэни, помолчи.

Мы возле замка. Опять льет дождь. Вуги не сводит глаз с дороги, лишь иногда поглядывает на маленькие золотые часы на цепочке. Так проходит пять минут – пять минут молчаливого ожидания. Мотоцикла нет. Бэни начинает тихонько чихать.

– Она не приедет, – звучит низкий и зычный голос, будто усиленный рупором.

Человек, появившийся из дождя, выше меня на две-три головы, возможно, даже выше Хана. Он одет в синюю с золотыми эполетами форму, на груди заметны бурые пятна. Лицо – смуглое, усатое, добродушное – имеет мягкие, но не рыхлые черты и в целом располагает. Через секунду я понимаю, что голубовато-золотое свечение вокруг него излучает физическое тепло, а в его усталом взгляде нет ни угрозы, ни раздражения…

– Она мертва? – спрашивает Вуги.

Военный качает головой и плавно подлетает ближе:

– Это не твоя вина, Бешеный Барон. Ей не стоило продолжать. Когда-то я сам присвоил другому третью категорию и отпустил его, но… Я ошибся. Я погубил его, или он сам себя, не знаю.

Вуги опускается на колени и начинает тереть виски.

– О чем вы, генерал Гром? Я…

Кажется, военный жалеет о сказанном. И он бы рад сменить тему, в его тоне отчетливо слышится напряжение:

– Призракам из Ставки донесли. Они в бешенстве – и из-за ваших чувств, и из-за того, что ты рискнул разворошить вместе с ней это жуткое место. Пойми, мы не открываем ту дверь сами. И никто не откроет ее тебе, слышишь?

Вуги поднимает голову. Свет вокруг него начинает беспокойно мерцать:

– Вы… что-то знаете о Городе? Тот, другой, это… Гранге?

– Вуги…

Бледная тонкая рука сжимает край призрачного мундира.