Жертвы - Джонатан Келлерман

– Он вам звонил, когда приехал в Лос-Анджелес? – спросил я.

– Позвонил ни с того ни с сего и сообщил, что приехал. Мы несколько лет не разговаривали. Вы уверены, что он ушел из Йеля?

– Никаких сомнений, – отозвался Майло.

– Хм… – промычала Салливан. – Что ж, это позор, но все равно знать я не могла. Полагаю, моя мать и могла бы про это рассказать, если б оставалась в ясном уме. Они с матерью Джей-Джея выросли вместе, скорее подруги, чем кузины. Его мама, Летиция, умерла много лет назад, а от моей мамы в ментальном смысле мало что осталось.

– Вы с Джей-Джеем вместе выросли? – спросил я.

– Не совсем; он из Коннектикута, а я родилась в Лос-Анджелесе. Папа переехал сюда, чтобы работать в компании «Локхид», – если вам интересно узнать мою историю. А теперь прошу извинить меня…

– Значит, Джей-Джей позвонил ни с того ни с сего, сказал, что ищет работу, – перебил Майло.

– Спросил, что мне известно про вакансии помощника юриста, любого ассистента на правовом поле. Просто так случилось, что я как раз поговорила с Феллингером, и он упомянул, что ищет кого-нибудь. Я решила, что Джей-Джей прекрасно подойдет.

– Потому что он сообразителен.

– Сообразителен и имеет опыт, – поправила она. – Дженс работал в «Скадден» в Нью-Йорке, а это одна из ведущих юридических компаний, выступающих в тяжелом весе.

Мы с Майло ничего не сказали.

Флора Салливан вертела очки в руках.

– Он и про это солгал?

– Мы проверим, – ответил Майло. – Но почти наверняка солгал.

Она вздохнула.

– Как неприятно. Но убийство? Это не имеет никакого отношения к семье. Никакого.

– И вы понятия не имеете, где он может быть.

Она покачала головой.

– Когда Дженс позвонил в первый раз, я спросила, где он остановился. Дженс сказал, что еще не устроился, но потом даст мне знать. Так и не сообщил.

– А вы не пытались узнать?

– Не имела возможности. Наши контакты ограничились этим единственным звонком. Я старалась быть общительной, предлагала встретиться, когда он устроился, но Дженс так меня и не пригласил. Раз уж вы копаете вокруг меня, то должны бы знать, что моя социальная жизнь довольно ограничена.

– Нам не следует про это знать.

Салливан одарила Майло долгим испытующим и сердитым взглядом.

– Что ж, я вам на это отвечу. Да, время от времени – благотворительный сбор средств, и порой вырываюсь сыграть партию в гольф. Но в центре моего внимания – супруг. Он паралитик. Пьяная езда.

– Простите, мэм.

– Что сделано, то сделано, как говорят солдаты. – Она снова села. – А теперь, прошу, давайте закончим с этим. У меня был длинный день.

– Через минуту мы оставим вас в покое, – заверил Майло. – У вас есть номер телефона Джей-Джея?

– Я устала повторять – мы говорили… А знаете, думаю, что есть. Только в силу собственной обязательности я сохраняю номер, когда мне звонят.

Она раскрыла свой «Айпэд», полистала и назвала семь цифр.

– Этот же номер Уильямс дал Феллингеру, миссис Салливан. Он заблокирован.

– Вот как… Значит, вам не повезло.

– Вы работали в одном здании и должны были иногда встречаться, – сказал я.

– Не так часто, как вы думаете, – заметила Салливан. – За последние несколько месяцев мы с Джей-Джеем сталкивались, по моим прикидкам, максимум раза четыре-пять. И всегда в лифте – а где еще встречаются люди в офисных зданиях? Мы обменивались улыбками, но, естественно, не разговаривали в кабине, набитой незнакомцами. Теперь, если…

– Ваш отец работал в авиастроительной сфере, – сказал я. – Чем занимался отец Дженса?

– Это имеет отношение к убийствам, которые он якобы совершил? Вот уж во что мне лично верится с трудом… Не могли бы вы меня посвятить в некоторые детали?

– К сожалению, нет, – ответил Майло.

– Двойной стандарт? – сказала Флора Салливан. – Опять же, вы мужчины…

Я повторил вопрос.

– Я не ответила на ваш вопрос сразу, потому что не знаю, чем занимался отец Джей-Джея, и не удивлюсь, если Джей-Джей тоже об этом не знает, потому что ублюдок бросил Летицию, когда Джей-Джей был еще ребенком. Мама всегда говорила, как ей приходится биться, чтобы просто выжить.

– Ни родных братьев, ни сестер?

– Никого.

– Когда она умерла?

– Ну… Давно, она была не такой уж старой. Сердечный приступ. Курила и пила, питалась кое-как… Работала в закусочной – тошниловке, точнее. Вероятно, ела ту же гадость, которую они готовили.

– Она работала поваром? – спросил я.

– На разогреве, – последовал ответ. – Бедняжка Летиция всю жизнь провела буквально как рабыня у горячей плиты.