Теперь ты ее видишь - Хэйди Перкс

– Вашу сумку нашли на пляже. Я прочитала ваш дневник, Гарриет. Почему вы не рассказали мне, что делал Брайан?

Я устремляю взгляд прямо перед собой. В мои планы входило, чтобы Ангела сама узнала, каков был мой муж на самом деле; мне требовалось, чтобы все увидели, что творил Брайан.

– Я хотела, – отвечаю я. – Но сомневалась, что вы поверили бы мне. Вы должны были собственными глазами увидеть, как он это делает.

Я чувствую напряжение Ангелы и не могу понять – это оттого, что она тоже купилась на ложь Брайана, или она всё еще не уверена, говорю ли я правду.

– Брайан очень хитер, – продолжаю я. – Я надеялась, что пройдет еще немного времени – и вы увидите, что он делает. Не сомневаюсь, вы бы поняли – просто всё пошло кувырком раньше, чем это случилось.

– Вы подключали к розетке телефон? – спрашивает Ангела. – В тот день, когда он упал в ванну? Вы непреклонно утверждали, что не делали этого, но Брайан был таким… – Она машет рукой в воздухе, подыскивая слово.

– Убедительным? – заканчиваю я за нее. – Нет, я не подключала. Это сделал он.

Ангела ведет меня к такси, ожидающему в дальней части парковки.

– Он убил моего отца, – говорю я. – Он напал на него совершенно неспровоцированно. – Я по-прежнему чувствую оцепенение после всего произошедшего. Горе пустило корни внутри меня, вросло в меня и стало моей частью, и я прихожу в ужас, что каким-то образом должна просто принять это.

– Соболезную, Гарриет, – отзывается Ангела. – Мне очень жаль вашего папу. – Она подхватывает меня под руку.

– Я знаю, что все подумают про него, но он сделал это из любви ко мне и Алисе. – Эти слова разбивают мое сердце, когда я их произношу. У меня появляется чувство, что мне придется много раз произносить их и в будущем, однако я подозреваю, что они будут натыкаться на глухие уши.

– Вы ведь знаете, что вас снова станут допрашивать? – говорит Ангела. – Детектив Лоури захочет узнать больше о том, что произошло на лодке.

Я киваю:

– Он упоминал об этом.

– Просто… просто постарайтесь, чтобы ваша история была внятной.

Я гляжу на нее вопросительно.

– Я не понимаю.

– Он захочет проанализировать, что же произошло в море между вами и Брайаном. – Ангела останавливается, когда мы подходим к такси, положив руку на дверь, но не открывая ее. – Я знаю, вы сказали, что не умеете плавать, только я кое-что видела.

– Вы о чем?

– Я видела как-то раз ваш мокрый купальник на дне корзины для белья, – качает она головой. – Не надо ответа, – добавляет она. – Мне больше ничего не нужно знать. – Ангела переводит взгляд на мой живот и мою руку, потирающую его круговыми движениями. – Я упустила это из виду, не так ли? Вы беременны.

У меня перехватывает дыхание, и я смотрю себе под ноги.

– Сколько недель? – спрашивает она мягко.

– Семь, – бормочу я. – Тогда была единственная ночь. – Я чувствую необходимость объяснить ей этот срок. Причину, по которой я спала с мужем, хотя интимная близость давно стала у нас такой благословенной редкостью. Я не хотела расстраивать Брайана незадолго до праздника и боялась, что мой отказ вызовет сомнения – всё ли нормально. – Как вы догадались? – спрашиваю я. – Пока не видно никаких признаков. – До сих пор эта беременность настолько отличалась от беременности Алисой, что я часто забывала о ней или задумывалась – правда ли это.

– Это немного выстрел вслепую, но кое-что было в вашей последней записи в дневнике. Вы написали: «Несомненно, я поступаю правильно ради всех нас». Это маленькая деталь, но она отложилась у меня в голове, потому что обычно вы говорите «нас обеих». И вы беспрестанно потираете свой живот сегодня, – добавляет Ангела. – Я ожидала это увидеть.

Я узнала о ребенке за неделю до праздника. И, как бы я ни старалась задвинуть тот факт, что вынашиваю его ребенка, на задворки своего сознания – одновременно я понимала, что должна исполнить свой план сейчас. Как только Брайан узнает, что я беременна, – у меня не будет шансов сбежать от него. Особенно, если это сын, о котором он всегда мечтал и надеялся, что тот станет таким же, как он. Я делаю глубокий вдох, стараясь отогнать эту мысль, пока Ангела открывает для меня дверь машины. Я начинаю садиться, когда замечаю фигуру, ожидающую возле дальней стены.

– Можете вы подождать буквально минутку? – спрашиваю я. – Мне нужно кое с кем поговорить.

* * *

Бледное лицо Шарлотты выделяется на фоне темного неба, освещенное резким белым светом, заливающим фасад участка. Кожа под ее глазами покраснела, и макияж размазался. Шарлотта быстро моргает, пока смотрит то на меня, то вдаль, и никто из нас не знает, что сказать, но я понимаю, что должна найти какие-то слова.

– Я не знаю, как начать. Как извиниться перед тобой. Я никогда не должна была делать то, что сделала.

– Нет, – говорит она прямо. – Тебе не стоит извиняться.

Ангела наблюдает за нами, и я поворачиваюсь так, чтобы она не могла видеть моего лица.

– Спасибо тебе. Я не заслуживала твоего приезда в Корнуолл. Я не должна была просить… – Я останавливаюсь, поскольку даже для меня мои слова звучат, как пустые.

– Ты должна была понимать, что я сделаю для тебя всё, что угодно. Ты могла бы рассказать мне, что происходит. Я была твоей подругой, Гарриет. Это то, что делают друзья, – произносит она усталым голосом.

Я даже не знаю, что сказать. Она права.

– Все последние две недели меня обвиняли в том, что я потеряла Алису, – продолжает Шарлотта. – И я тоже винила себя в этом. И сегодня мне опять пришлось выслушать, как они обвиняют меня. – Она показывает на полицейский участок. – Несколько часов меня спрашивали, почему я не знала, что у моей лучшей подруги неприятности, почему я не действовала сразу, как только ты позвонила мне сегодня утром, и я не могла рассказать им, понимаешь? – Она качает головой и отводит взгляд, в ее глазах блестит влага. – Сегодня вечером я по-прежнему чувствовала себя виноватой, можешь в это поверить? Я ощущала чувство вины за то, что не оказалась достаточно хорошей подругой для тебя.

– Нет. Даже не говори такое. Ты была лучшей…

– Не надо, – Шарлотта останавливает меня. – Я не могу это слышать. Я просто хочу вернуться к своей семье.

– Прости меня. – Я протягиваю к ней руку, но она отдергивает свою прежде, чем я могу до нее дотронуться.

– Я не могу простить того, что ты сделала, Гарриет, – отвечает Шарлотта.

– Я понимаю, – говорю я. И я действительно понимаю. Это правда, но я не могу отделаться от мысли, что это именно то, чего хотел бы Брайан.

Год спустя

Одри подливает большую порцию красного вина в бокал Шарлотты и поднимает собственный, еще не тронутый. Шарлотта ждет, но она знает, что Од не собирается говорить первой.