Очарованный кровью - Дин Кунц

Кот покачала головой.

— Вапити, — проговорил Вехс.

— Ах это… Да, видела.

— Целое стадо.

— Да.

— Они не показались тебе… необычными?

— Обычные береговые вапити. Их полно в тех местах.

— Эти казались прирученными.

— Возможно, в какой-то степени это так. Туристы постоянно ездят той дорогой, они их кормят.

Вехс, продолжая вертеть в руке отвертку, обдумал это объяснение.

— Возможно…

Кот заметила, что пальцы на его правой руке испачканы сухой глиной.

— Я все еще чувствую их запах, — сказал Вехс неожиданно. — Чувствую их гладкие стеклянные глаза, слышу зелень смыкающихся за ними папоротников. Эти ощущения проникли в мою кровь, как холодное, непрозрачное и густое масло.

Никакой ответ был тут не возможен; Кот и не пыталась его найти.

Вехс опустил глаза и перевел свой взгляд с лица Кот сначала на блестящее острие отвертки, потом — на свои грязные ботинки. Обернувшись, он увидел на полу собственные грязные следы.

— Так не пойдет… — пробормотал он, откладывая отвертку на ближайший столик.

Тут же, не сходя с места, он снял туфли и отнес их в бельевую, чтобы позднее вымыть и вычистить.

Вернулся Вехс босиком. При помощи бутылки «Уиндекса» и рулона бумажных полотенец он удалил всю грязь с пола, а, перейдя в гостиную, включил пылесос и принялся убирать грязь с ковра.

Эти домашние заботы заняли примерно четверть часа, и, когда Вехс закончил, опасное настроение, владевшее им несколько минут назад, куда-то испарилось. Должно быть, привычная работа помогла ему избавиться от угрюмой подавленности.

— Я пойду наверх, спать, — объявил он. — Веди себя тихо и старайся не очень греметь железом.

Кот сочла молчание лучшим ответом.

— Веди себя тихо, или я спущусь и затолкаю в тебя пять футов цепи.

Котай кивнула.

— Умница.

С этими словами Вехс ушел.

Разница между недавним напряженным состоянием убийцы и его обычным поведением наконец-то стала ясна Кот. На несколько минут Вехс почему-то утратил свою обычную уверенность. Теперь она снова вернулась к нему.

Мистер Вехс предпочитал спать голышом, чтобы стимулировать приятные сновидения.

В стране снов все люди, с которыми он сталкивался, неизменно были наги, вне зависимости от того, бежали ли они с ним в одной стае, поднимаясь на тенистые плоскогорья и спускаясь вниз, навстречу лунному свету, или же, разрываемые на куски его клыками и когтями, превращались под его животом в благословенную горячую влагу. Во снах его посещал такой сильный жар, который не только делал ненужной какую-либо одежду, но и напрочь выжигал все представления о ней, как таковой. Ходить голышом в краю сновидений было вполне естественно — гораздо естественнее, чем в мире настоящего.

От кошмаров он тоже никогда не страдал.

Должно быть, это объяснялось тем, что того, кто мог послужить причиной нервного напряжения, Вехс имел возможность встретить наяву и разделаться с ним по-своему. Вина его не тяготила. Он никого не осуждал и не комплексовал по поводу того, что говорят или думают о нем другие. Вехс знал: если он ощущает, что то-то я то-то правильно, значит так оно и есть. Кроме того, он никогда не забывал следить за собой, поскольку для того, чтобы стать «приличным человеком» необходимо было в первую очередь, холить и лелеять самого себя. В результате, он всегда отправлялся спать с безмятежным разумом и спокойным сердцем.

Вот и теперь, через считанные мгновения после того, как голова его коснулась подушки, Вехс уснул. Спал он спокойно, лишь изредка подергивая под одеялом ногами, словно преследуя кого-то.

Один раз он произнес слово «отец», произнес почти благоговейным тоном, и оно повисло в воздухе в нескольких дюймах над его головой, будто радужный мыльный пузырь.

И это было довольно странно, поскольку Вехс сжег собственного папашу, когда ему исполнилось девять лет.

Гремя цепями, Кот наклонилась и подобрала с пола еще одну подстилку для сидения. Положив ее на стол, она наклонилась и опустила на нее голову.

Кухонные часы показывали без четверти двенадцать. Значит, она не спала уже больше суток, если не считать тяжелой дремоты, которая ненадолго одолела ее в фургоне, и периода, когда она лежала без сознания, сбитая с ног ударом Вехса.

Несмотря на усталость, на отчаяние, притупившее все чувства, Кот не ожидала, что сумеет заснуть. Просто она надеялась, что закрыв глаза и позволив своим мыслям унестись во времена более счастливые, она сможет немного отвлечься от все еще слабого, но постепенно растущего желания опорожнить мочевой пузырь, от ломящей боли в шее и в распухшем указательном вальце.

…Кот шла против ветра с охапкой только что сорванных красных цветов в руках, странным образом не боясь Ни тьмы вокруг, ни рассекающих ее молний. Разбудил ее Звук разрезаемой ножницами бумаги. Она приподняла Голову и выпрямилась. Яркий свет дневных ламп резанул по глазам с такой силой, что на мгновение она снова зажмурилась.

Крейбенст Вехс стоял возле раковины и вскрывал пакет картофельных чипсов.

— А-а, соня, проснулась… — приветствовал он ее. Котай поглядела на часы. Без четверти пять.

— Я думал, что тебя сможет разбудить только духовой оркестр, — заметил убийца.

Она проспала почти пять часов, но в глазах все равно был словно песок. Во рту как будто ночевал кавалерийский батальон, а от одежды исходил запах немытого тела.

Каким-то чудом она не обмочилась во сне, и это обстоятельство заставило Кот испытать абсурдный и непродолжительный подъем: пока что ей удавалось избежать дальнейшего унижения, и прежде всего — в своих собственных глазах. Потом она поняла, какой жалкой была эта временная победа над своим мочевым пузырем, и в душе ее снова сгустилась серая мгла.

Вехс был одет в черные ботинки, обтягивающие брюки цвета хаки, перепоясанные черным ремнем, и белую майку. Его мускулистые руки казались огромными, и Кот подумала, что сопротивляться им было бы бессмысленно. Они могли скрутить ее и смять так же легко, как бумагу.

Вехс поставил на стол тарелку. Оказывается, он уже сделал для нее сандвич.

— Сыр и ветчина с горчицей.

Из-под кусков хлеба выглядывали кудрявые листочки салата, а рядом на тарелке лежали две дольки маринованного чеснока.

Когда Вехс поставил на стол пакет картофельных чипсов, Кот сделала попытку отодвинуться.

— Не надо, — сказала она. — Я не хочу.

— Ты должна поесть, — возразил Вехс. Кот отвернулась и стала смотреть во двор. — Если ты не будешь есть, — сказал Вехс, — мне придется кормить тебя насильно.