Ледовый Апокалипсис - Роберт Ладлэм

– Интересно, что нас застигнет первым – закат или непогода? Шоколадный батончик хочешь?

– Нет, спасибо.

Подполковник и профессор истории лежали плечом к плечу в тени пещеры, следя за подходами к их укрытию. С того момента, как Смит и Валентина заметили и ликвидировали первого русского спецназовца, на леднике не наблюдалось никакого движения. Они лишь ощущали, что где-то рядом происходит некая активность, поскольку знали: там – враг, который не станет сидеть сложа руки, дожидаясь, пока они уберутся восвояси.

Смит перевел взгляд на вторую половину своего «стрелкового подразделения», которая с видимым удовольствием уминала шоколадный батончик. Утонченные, несколько экзотические черты ее лица в тени капюшона парки выглядели расслабленными и спокойными.

– Ты в порядке? – спросил он.

– О, да, – ответила Валентина, – в полном порядке. – Поглядев на черные каменные стены и потолок пещеры, она добавила: – Это, конечно, не Канкун,[16]но у здешних мест имеется большой потенциал для развития зимних видов спорта.

Смит усмехнулся и снова переключил внимание на подходы к пещере. Удивительная все-таки женщина эта Валентина Метрейс!

– Можно задать тебе вопрос? – спросил он.

– Валяй! – легко ответила Валентина.

– Откуда у тебя этот акцент? Он и не английский, и не австралийский. Никак не могу определить.

– Так говорят в стране, которой больше нет на карте, – проговорила она. – Я родилась в Родезии. Подчеркиваю: не в Зимбабве, а в Родезии. До прихода к власти Мугабе мой отец был офицером и работал на правительство.

– А мать?

– Мама у меня была американкой и собиралась стать зоологом, но ей это так и не удалось. Будучи аспирантом, она приехала в Африку, чтобы изучать местную фауну, но замужество помешало ей вернуться в Штаты и получить ученую степень.

Валентина наморщила лоб и улыбнулась каким-то своим воспоминаниям.

– В результате я получила двойное гражданство, и это оказалось весьма кстати, когда пришло время сматываться из Африки. Мне удалось оказаться в Америке и жить с семьей моей матери после того, как… В общем, после всего.

– Понятно. А как ты оказалась здесь?

Она взглянула на Смита, задумчиво сложив губы трубочкой.

– А не идет ли этот вопрос вразрез с правилами конспирации «мобильного ноля»? – спросила она. – В Иностранном легионе, например, подобные вопросы строжайше запрещены.

Смит пожал плечами.

– Хрен его знает! Но ты ведь сама сказала, что мы обречены стать любовниками, так что рано или поздно этот вопрос все равно всплывет.

– Верное замечание, – согласилась она, вновь переводя взгляд на ледник. – Это долгая и довольно запутанная история. Как я уже сказала, мой отец был офицером. Он командовал территориальным отрядом коммандос. Охотник, ученый и солдат, он был бы гораздо счастливее, если бы жил во времена Сесила Родса[17]или Фредерика Селуса.[18]Я родилась в зоне военных действий и воспитывалась в доме, где оружие являлось неотъемлемой частью повседневной жизни. Мои первые детские воспоминания связаны со звуками постоянной стрельбы за пределами нашего поселения. Мне подарили винтовку в том возрасте, когда большинству девочек в Америке еще дарят кукол Барби, и я застрелила своего первого леопарда, когда он пытался забраться в окно моей детской.

Валентина искоса посмотрела на Смита.

– Откровенно говоря, представления о мире, с которыми я росла, несколько отличались от тех, которые принято считать нормальными.

Смит понимающе кивнул.

– Представляю себе, каково это было!

– Мой отец обожал историю и любил выяснять, почему и как все получилось именно так, а не иначе. Он часто повторял: «Чтобы знать, куда идешь, ты должен знать, откуда ты взялся». Он привил эту любовь и мне, поэтому в колледже я специализировалась в области истории. Моя докторская диссертация называлась «Лезвие. Технология вооружений как движущая сила социополитической эволюции».

– Впечатляюще.

– И очень важно! – В голосе Валентины зазвучали возбужденные нотки лектора. – Только представь себе, насколько другой могла быть сегодня Европа, если бы большой английский лук не доказал свое решительное превосходство над французским арбалетом в битве при Азенкуре! Или – насколько изменился бы ход Второй мировой войны, если бы японцы не модифицировали свои авиационные торпеды, снабдив их деревянными стабилизаторами, что позволило им нанести удар по американскому флоту на мелководье Перл-Харбора! Задумайся, наконец, о том, что Соединенные Штаты Америки могли бы вообще не существовать, если бы англичане во время Войны за независимость приняли на вооружение казнозарядную винтовку системы майора Фергюсона!

Смит негромко засмеялся и примирительным жестом поднял ладонь в рукавице.

– Я все понял, но меня все же больше интересует твоя история.

– Ой, прости! Это у меня условный рефлекс по Павлову. В общем, получив докторскую степень, я обнаружила, что не могу найти достойное место для преподавания. В некоторых кругах мои взгляды воспринимались как несколько, гм, экстравагантные. Поэтому, чтобы не голодать, я стала заниматься определением подлинности, оценкой и поиском старинного и редкого оружия для музеев и частных коллекционеров. Эта профессия оказалась весьма прибыльной и интересной. Выискивая различные экземпляры для своих клиентов, я исколесила весь мир и со временем стала куратором Музея оружия Сандоваля в Калифорнии.

– Это мне известно. Но как ты оказалась именно здесь? – Смит легонько стукнул нижним краем магазина своего автомата по каменному полу пещеры.

Несколько секунд Валентина молчала, прикусив губу и словно вглядываясь в свое прошлое. Взгляд ее затуманился.

– Это – еще более… эзотерическая история. Как ты теперь уже, наверное, понял, я исповедую принцип «если оно того стоит, надорвись, но сделай!».

– Да, я в этом уже убедился, – с улыбкой ответил Смит.

– Со временем я почувствовала, что просто изучать оружие – для меня недостаточно. Мне хотелось научиться пользоваться им, почувствовать его душу. Я овладела искусством фехтования и кендо, я изучала опыт чемпионов всех стрелковых обществ США, я подкупила начальство филиппинской тюрьмы, чтобы меня пустили в камеры и я смогла беседовать с убийцами, виртуозно владевшими техникой обращения с ножом-бабочкой. Незадолго до его безвременной кончины я сидела у ног легендарного Белого Пера, лучшего снайпера морской пехоты сержанта Карлоса Хэчкока, слушая его откровения относительно искусства снайперской стрельбы. Огнестрельное оружие, холодное, взрывчатка, тяжелое армейское вооружение – я изучила их, научилась с ними обращаться и даже создавать. Я знаю все о любом оружии – от обычного топора до водородной бомбы.